Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман

чтобы прийти в себя. Я оттолкнулся ладонью от поручня, плавно выплыл из каюты и закрыл дверь. Замок мягко щёлкнул. Да, конечно, с капитанским доступом я могу открыть любую дверь, но сейчас ей важно ощущать границы своего пространства.

Это я внезапно стал таким проницательным? А нет — мой внутренний искин нашёл в электронной памяти модуль помощи при посттравматическом расстройстве и счёл ситуацию подходящей. Нужно будет разобраться с этими внезапными «озарениями»: с одной стороны удобно, с другой — где заканчиваются мои мысли и начинаются системы AI?

Коридор встретил меня «тишиной» корабля — не пустой, а живой, наполненной дыханием механизмов. Даже без людей «Птица» чувствовала, думала, ждала. И теперь на её борту снова было двое.

Я завис на мгновение в воздухе, не решаясь лететь дальше. Машинально заметил, что табличка на двери обновила серийный номер: Алиса К. Внутренние интерфейсы услужливо рисовали медицинскую телеметрию Алисы в правом углу поля зрения. Частота пульса постепенно снижалась до нормальных значений. Хоть что-то хорошее. Корабль был в дрейфе как минимум два года, и несколько дней погоды уже не сделают. Я провёл ладонью по лицу и выдохнул. Надо будет поговорить с ней. Но явно не сейчас.

Я задержал взгляд — убедился ещё раз, что параметры стабильны, — и только после этого вернулся в свою каюту — капитанскую, слишком знакомую и слишком чужую одновременно. Дверь закрылась, я не стал включать свет. Пусть будет полумрак.

Я медленно отстегнул пистолет, повесил на стену, провёл пальцами по холодному металлу. В голове звучал только один вопрос, который не хотел говорить вслух: что я с ней сделал?

И второй — хуже: если я этого не помню… способен ли я повторить это снова?

Корабль тихо гудел, живой и бесстрастный. Где-то глубоко в корпусе переключались контуры, работали насосы. «Птица» медленно, со скоростью сверхзвукового лайнера, уходила от Солнца. Телеметрия Алисы мягко переходила в зелёные зоны. Можно было активировать камеры каюты, доступ капитана это позволял, но мне не хотелось нарушать границы личного пространства, которые я сам для Алисы обозначил, даже если бы она об этом и не узнала.

Чтобы отвлечься я стал возился с планшетом, пристегнулся к стулу за рабочим столом, планшет примагнитился к столу и стал заряжаться. Стол был и рабочей поверхностью и тактильным экраном. Гадать пароль было непродуктивно, после нескольких попыток планшет бы себя заблокировал. Вместо этого я сделал дамп внутренней памяти и работал уже с ним. Шифрование на планшете было армейским в обычной ситуации расшифровать образ было бы невозможно, но поскольку я взламывал свой собственный планшет основная часть ключа: биометрия у меня уже была, то оставалась “соль” уникальный ключ сенсора, (я понятия не имел как его извлечь) и собственно пароль. Я отправил пакет на перебор комбинаций, процесс займёт какое-то время, ни длинны ни сложности пароля я не знал, но я особенно никуда не торопился.

Я слетал в душевую и глотнул воды из диспенсера. Пакетов для питья в ящике не оказалось, а лететь за новыми на склад было лень — даже не физически, а морально. Ещё один холодный освещённый коридор, ещё одна дверь, ещё одно напоминание, что корабль огромен. Поэтому я просто закрыл дверцу душевой кабины, перекрыл вентиляцию, чтобы потоки воздуха не разбивали форму капель, и выпустил немного воды. За секунду кабина наполнилась десятком блестящих сфер. Они плавали, сталкивались, дробились, собирались снова. Я поймал одну губами, и она холодным комком исчезла во рту. Потом другую. И ещё одну. Так я несколько минут лениво и сосредоточенно ловил ртом переливающиеся на свету, как маленькие алмазы, водяные сферы.

Было в этом что-то странно детское я совершенно точно прожил жизнь, в которой не было места подобным глупостям. Но сейчас я был один, корабль дышал где-то за стеной, компьютер перебирал миллиарды комбинаций, а я ловил в душе холодные сферы воды, и это почему-то казалось… правильным. Спокойным. Настоящим.

Через несколько минут я вытер лицо, полотенцем вода липла к коже как гель, проверил, чтобы стены душевой не плавали в тонкой плёнке влаги, отжал поручень, выбрался обратно в свою каюту и посмотрел на строку состояния планшета. Процесс продолжался. Всё шло своим чередом. И, пожалуй, впервые за долгое время мне было некуда торопиться.

Когда системы каюты наконец перешли в ночной режим, я понял, что просто лежать в темноте не получится. Пустота не успокаивала — она лишь громче повторяла одни и те же мысли. Я вспомнил, что собирался проверить VR. Даже с моей полупустой памятью он ассоциировался с чем-то тёплым, спокойным.

Я вытянул встроенную в ложемент VR-маску. Она опустилась на лицо неожиданно бережно — тёплая, с едва ощутимым дыханием воздуха внутри. Перед глазами мягко вспыхнул интерфейс. Как и ожидалось, большая часть VR-массивов оказалась повреждена, но несколько базовых миров уцелели. С сожалением я убедился, что массив «Эротические приключения» восстановлению не подлежит, вздохнул… и выбрал: «Рекреационная зона 16. Морское побережье. Гавайи. Гонолулу». На секунду в висках стало тепло. Потом каюта исчезла.

Мир появился внезапно — слишком резко для мозга, привыкшего к тишине металлических коридоров. На мгновение закружилась голова: в VR была гравитация. Потом меня накрыла волна горячего воздуха.

Я стоял на берегу моря.

Настоящего.

То есть… конечно, нет. Но система настолько тщательно воспроизводила физику, запахи, влажность, звук прибоя, что мозг не пытался спорить. Тёплый ветер шевелил листья пальм. Солёные брызги долетали до кожи. Песок под босыми ступнями был тёплым и чуть вязким. Я был одет в белую футболку и шорты.

Солнце стояло высоко, слегка ослепляя и оставляя в ресницах золотые искры. Волны накатывали ровно и ритмично, как дыхание живого существа. Свет мягко грел кожу, а небо было подёрнуто тонкой сеткой облаков. Позади, в изящной беседке, на накрытых столах ждали еда и напитки — китайская кухня, суши, закуски, всё безупречно красиво и немного неправдоподобно. Но если не вглядываться в мелочи вроде не тающих кубиков льда в ведёрке с шампанским, травинок, которые приглядевшись оказывались одними и теми же, просто повернутыми под разными углами, — вполне пятизвёздный курорт с рекламного буклета. А ещё здесь не было насекомых, что я, пожалуй, счёл за благо.

Я подхватил эклер с большого блюда и искренне порадовался, что включил себе вкус. Бедный пищевой брикет — ему с этим не тягаться. Я пошёл по песку — горячему, но не обжигающему, — мимо шелеста пальм и сетки для игры в баскетбол. И в этот момент понял, что в VR я