ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

Марик сделал паузу, и его взгляд приобрёл стальной оттенок. — Я знаю, с кого потом спросить. — С угрозой, спокойной и ледяной, как тот самый «Мёрзлый фронтир», произнёс Марик и уставился прямо в красные глазки Угла. Пристально, не моргая. Да так, что кобольд поёжился, будто сквозняк прошёлся по его сгорбленной спине.

— Ладно, — Угл отвёл взгляд первым — маленькая, но важная победа. — Не задерживайте очередь. С вас три золотых. И… удачного похода. — Сказал как отрезал: ни желания, ни тепла, простая формальность. Кобольд взял с Марика плату. Три монеты тускло блеснули, перекочевав из одной ладони в другую. Затем он провёл своей шустрой лапой над тремя продолговатыми листочками бумаги. И на них, будто по мановению волшебной палочки или какого-то более мрачного артефакта, выступили светящиеся надписи. Символы, похожие на переплетение змей и паутины, на незнакомом Красу языке. Билеты кассир передал своему старому товарищу, и в этом жесте чувствовалось нечто почтительное:

«Держи, старик. И не помри там. Хотя бы ради того, чтобы вернуть мне должок».

Путь к порталу, ведущему к локации под названием «Мёрзлый фронтир», оказался длинным и изнурительным. Ноги гудели, спина ныла, лёгкие работали как кузнечные мехи, выдувая горячий, спёртый воздух. По словам Марика, это место не пользовалось особой популярностью среди добытчиков и исследователей. Слишком холодно, слишком опасно, слишком бесполезно. Именно этим и объяснялось их одинокое восхождение к портальной площадке. Редкий прохожий, редкая тень на каменных стенах.

По мере подъёма по змеевидной, извивающейся тропе, (каждая ступенька была выбита в скале вековым трудом), Сергей заметил, что воздух становится прохладнее. Сначала чуть-чуть, потом ощутимее. Студёное дыхание неизвестности касалось лица. Шум и гам толпы рабочих, этот вечный, мозгодробительный гул, постепенно стихал, таял за спиной, словно его накрывали толстым одеялом.

Шаги отряда эхом отдавались в каменной пустоте: гулко, одиноко, почти траурно. В конце пути их ожидала лишь пара охранников. Двое скучающих парней в потёртых доспехах, с лицами, выражающими глубокую, вселенскую тоску. Их кислые физиономии только подтверждали заброшенность дальнего портала. Сюда никто не ходил. Никто, кроме самоубийц и совсем уж отчаявшихся идиотов.

Стражи врат, заметив отряд издалека, сначала оживились, хоть какое-то развлечение в серой рутине. Но, приглядевшись, обменялись удивлёнными взглядами: мол, это что за чудики? Словно не верили, что кто-то осмелился выбрать для своего путешествия именно этот забытый, всеми брошенный, малоиспользуемый портал. Обычно сюда даже бомжи не заходят — холодно и неуютно. Марик без лишних слов, не тратя время на вежливости и объяснения, протянул охранникам билеты. Те приняли их с лёгким недоверием, повертели в руках, изучили на просвет, словно искали подвох. Может, фальшивка? Но билеты оказались настоящими. После быстрого, почти формального осмотра стражи расступились, открывая путь в неизведанные дали. За их спинами пульсировала чернота, огромный овал, обрамлённый белым светом.

С непроницаемым, каменным выражением лица бармен уверенно вошёл в эту пульсирующую черноту портала. Шаг и его поглотило, словно Марика никогда и не было. За ним, не колеблясь ни секунды, последовал Кожи. Огромная фигура на мгновение перекрыла вход в локацию, заслонив собой свет, а затем и она исчезла в чёрной пасти. Крас же, оказавшись перед лицом неведомого, вдруг застыл на пороге, как вкопанный. Ноги его отказывались двигаться, будто приросли к каменному полу. Он стоял, погружённый в тяжёлые раздумья, и вглядывался в глубины чёрного круга. В эту густую, непроглядную темноту, в которой мерцали какие-то искры, или галлюцинации? Словно искал ответы на тысячи вопросов, роящихся и жалящих в его голове.

«А что там? А не сдохну ли я? А не зря ли я вообще во всё это ввязался?». Охранники переглянулись между собой, и на их лицах отразилось искреннее недоумение. Один даже пожал плечами, мол, ещё один псих. В этот самый момент из недр портала, как из самого сердца тьмы, высунулась могучая, мускулистая рука Кожи. Пальцы здоровяка сомкнулись на груди Краса с силой стальных тисков. И рука эта, словно щупальце гигантского осьминога, или механический манипулятор какого-то подземного божества, решительно, без малейшего намёка на нежность, втянула Сергея внутрь.

Перед глазами всё померкло. А потом наступила тишина… такая полная, что заложило уши.

Глава 3

Шагнув в портал, Крас почувствовал себя так, словно его окунули в чан с вязкой, непроглядно чёрной субстанцией: ни начала, ни конца, ни верха, ни низа. Только одна крошечная точка вдалеке сияла, словно далёкая, равнодушная звезда в конце бесконечного тоннеля. Она обещала выход из мистического, пульсирующего пространства, манила к себе, как свет в окне родного дома, которого у Краса, впрочем, уже не было.

«Твою мать, — вспыхнула в голове паническая мысль, острая и колючая, — они что, на тот свет меня утащили?» Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Крас на миг представил себя перешагнувшим грань жизни и смерти, угодившим прямиком в чистилище. Однако, обернувшись назад, движение далось с трудом, словно он поворачивался в смоле, парень с удивлением обнаружил, что снаружи ничего не исчезло. Яркое сияние искусственного солнца над площадкой врат переноса по-прежнему заливало всё вокруг своим немигающим, слегка тошнотворным светом. Каменный уступ, с которого они только что шагнули в эту темень, торчал, как высунутый язык. Далеко позади виднелись смутные контуры каменной стены, ограничивающей Вокзал, и две маленькие фигурки стражников, которые неохотно, с видом людей, отбывших тяжёлую повинность, возвращались к своему посту у входа в червоточину.

Снова повернув голову, на этот раз вперёд, Крас сумел разглядеть размытые, дрожащие очертания фигур своих спутников. Они шли впереди, как призраки в тумане, растворяясь и проявляясь вновь. Переключаясь на различные спектры зрения, (навык, который он нарабатывал с таким трудом, теперь пригодился как нельзя кстати), Хан впервые ощутил себя этаким исследователем неизведанных глубин космоса. Только вот вместо звёздных скоплений и величественных галактик его здесь ожидало хаотичное, пугающее своей сложностью переплетение энергетических потоков.

Каждый тонкий ручеёк энергии, каждая толстая, пульсирующая жила переливалась всеми мыслимыми оттенками спектра: от багрового до фиолетового, от ядовито-зелёного до ослепительно-белого. Вся эта феерия создавала уникальную, ни на что не похожую архитектуру жутковатого места. Потоки взаимодействовали, сталкивались, расходились, создавая сложную и в то же время удивительно гармоничную структуру тоннеля. Он казался живым: пульсировал, дышал, переливался, словно кишечник гигантского неведомого зверя. Энергетические линии, переплетаясь в затейливые узоры, формировали не просто путь вперёд, они выстраивали некую картину, в которой каждый изгиб, каждое пересечение линий несло в себе частицу большой, вероятно, страшной тайны.

Крас ощутил, как его