ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

собственная энергия, его энергокаркас, его ядро, вдруг начала реагировать на окружающее пространство. Она забилась, запульсировала в унисон с тоннелем, создавая жутковатое, почти интимное ощущение связи с пугающей пустотой, состоящей из чистой, необузданной силы.

Наконец он пересилил себя и двинулся вслед за удаляющимися фигурами Кожи и Марика. По мере продвижения свет в конце тоннеля становился всё более ярким, из едва заметной звёздочки он превратился в ослепительный проблеск. Пройдя часть пути, сколько времени это заняло, секунды или вечность, Крас не смог бы сказать, герой ещё раз обернулся, на этот раз для проверки. И его взор встретила кромешная, беспросветная тьма. Лишь один малый, жалкий лучик света пробивался в той далёкой точке, где остался вход в портал. Маленькое напоминание о покинутом мире, оставленном позади.

Дойдя до выхода из тоннеля (ноги несли сами, тело чувствовало приближение свободы), Сергей уже отчётливо представлял, что его ждёт. И всё равно реальность превзошла ожидания. Его взору открылось захватывающее, леденящее душу зрелище: заледенелые каменные стены пещеры, покрытые причудливыми разводами инея; величественные сталактиты, похожие на каменные кинжалы, застывшие в ожидании броска. Кое-где попадались целые застывшие водопады, когда-то вода текла по камню, а теперь намертво скованная льдом. Мягкий, молочный свет, исходящий от светящегося мха, кое-где разросшегося по стенам, рассеивал мрак. Он окутывал всё вокруг призрачным, нездоровым сиянием, от которого глаза начинали слезиться. Этого тусклого, размытого света едва хватало, чтобы различать дорогу, но он придавал пещере загадочную и в то же время странно-уютную атмосферу. Словно ты оказался внутри старой, забытой сказки.

Потолок, усеянный сверкающими, остроугольными кристаллами льда, преломлял слабый свет и создавал иллюзию звёздного неба. Только скрытого глубоко под землёй, там, куда не проникает солнце. А сама пещера со стенами, покрытыми мохнатым инеем, была подобна величественному храму собственной персоной. Храму, который создала природа-мать в одном из своих самых мрачных и прекрасных настроений.

И тут Крас увидел Марика. Тот уже преодолел пелену выхода из портала, шагнул сквозь неё, как сквозь водную гладь, и теперь, словно заправский фокусник или бывалый исследователь, эффектно доставал из неведомых глубин своего пространственного кармана снаряжение.

Один за другим на каменный пол, покрытый инием, падали аккуратные свёртки, какие-то мешки, чехлы. Такое богатство могло вызвать зависть у любого заслуженного альпиниста с Земли. Рядом лежали стопки тёплой одежды, шерсть, мех, плотная ткань, готовой защитить их от зловещего, пронизывающего холода. Всё это, аккуратно разложенное, предназначалось для успешного (или хотя бы не мгновенно смертельного) похода.

Кожи, не отставая от командира, извлёк из своего кармана два сверкающих меча. Лезвия излучали ровный, холодный свет, словно лучи утреннего солнца, пойманные и навечно заключённые в сталь. Здоровяк с любовью провёл пальцем по острию, проверяя заточку, и довольно хмыкнул.

Сергей тоже шагнул в пещеру, переступил невидимую черту, и моментально ощутил на своей шее, на лице, на каждой незащищённой щепотке кожи её ледяное, злобное дыхание. Он словно погрузился в океан морозного воздуха, который пронизывал до самых костей, до мозга, до той самой сути, что прячется глубоко внутри. Дышать стало трудно, пальцы мгновенно онемели.

Убедившись, что Крас наконец-то переступил порог мрачного, обволакивающего холодом пространства и не застыл на месте, как истукан, Марик обратился к нему. В голосе бармена слышалась лёгкая, почти отеческая насмешка:

— А мы уж думали, ты решил вернуться. — И метнул в сторону Краса тугой свёрток с одеждой, да так, что тот едва успел поймать. Проверка на ловкость, мать её. — Пора избавиться от твоей лёгкой походной одежды и надеть что-то более подходящее для этих замороженных просторов. А ещё не забудь о костюме вылазчика, — добавил он, кивая на плечо Сергея.

Крас развернул свёрток дрожащими, уже плохо слушающимися пальцами. Сначала его взгляду предстало нечто, отдалённо напоминающее шерстяной спортивный костюм: плотное, колючее на ощупь термобельё стального цвета. К нему комплектом шли меховые штаны, тяжёлые, пахнущие зверем и кровью; лёгкая, но на вид очень плотная шуба из какого-то белого меха; мягкие, почти пуховые рукавицы и пушистая, с длинными ушами, шапка из того же материала. Всё это создавалось специально для защиты от самых жестоких морозов, тех, какие только можно встретить в безжалостном, античеловечном мире.

— Сапоги, насколько я помню, у тебя и так знатные, лучше их мы всё равно не нашли бы, — продолжил Марик, и в голосе его прозвучала искренняя, хоть и сдержанная нотка восхищения. — Настоящее произведение искусства. К тому же способное выдержать даже самые экстремальные условия, проверено на личном опыте, так что не переживай. — Затем его взгляд скользнул за спину Краса, туда, где висела невидимая котомка. — Котомкой научился пользоваться? — спросил Марик, желая убедиться, что новобранец хорошо освоился с необычным, но крайне полезным аксессуаром. — Доставай своё барахло и облачайся. Иначе, если медлить, можно очень быстро покрыться инеем, — вроде бы пошутил, но голос звучал вполне серьёзно, даже зловеще. — Здесь самое тёплое место на всём маршруте нашей экспедиции. Температура окружающей среды примерно минус пять. Почти курорт, блин. — Он усмехнулся краешком рта. — Но через час мы выйдем на поверхность, и тебя ожидает настоящее испытание морозом. Около сотни ниже нуля. Так что будь к этому готов, — закончил он без тени паники в голосе, просто подчёркивая всю опасность предстоящего пути. Констатация факта: ты идёшь в мясорубку, не жалуйся.

Кожи, этот внушительный, как скала, гигант, легко прокрутил в своих ручищах необычное оружие. Мечи сверкнули, расписав воздух серебряными дугами. Он словно привыкал заново к их весу и балансу, к тому, как ложится в ладонь рукоять. Видимо, здоровяк давненько не практиковался в фехтовании, раз даже ощущение увесистого меча в руках вызвало у него настолько положительные, почти детские эмоции. Затем он аккуратно убрал клинки обратно в невидимую сумку и извлёк оттуда точно такой же комплект тёплой одежды как у командира, благоразумный наборчик выживальщика.

Крас, в свою очередь, сосредоточился на своём внутреннем интерфейсе. Он вызвал знакомую, уже почти родную голограмму в сознании. Парень мысленно отдал команду на активацию костюма вылазчика, и тот, будто живое существо, мягко, с лёгким шелестом, обволок его тело. На сей раз процесс прошёл без единого сбоя, ни заминки, ни противного покалывания. Костюм сел как вторая кожа, идеально, чувствительно отзываясь на малейшее движение, словно был не отдельным предметом амуниции, а частью его самого, продолжением мышц и сухожилий.

Теперь каждый участник похода, облачённый в свой уникальный наряд (у Марика был свой, поношенный и надёжный, у Кожи новый, с иголочки),