Путешествие на машине времени - Эгон Фриделл

ею. Тела для нас не имеют протяжения в направлении «до» и «после»: мы полагаем, что тело в измерении «четыре часа пополудни» — это то же самое тело, каким оно было в измерении «четыре часа утра», лишь потому, что три его прочих измерения остались неизменны. Но оно остается «тем же самым» лишь в нашем сознании. Похожий промах допустила античность, когда считала, что Земля неподвижно покоится на своём месте — ведь так это выглядело с точки зрения непосредственного наблюдения. И мы верили, что время неподвижно покоится на своем месте. В практике повседневной жизни оба этих заблуждения, в сущности, не играют роли. Солнце для нас восходит и заходит всё так же исправно, как и для Птолемея, и никому не приходит в голову сказать: «Земля заходит». Точно так же мы можем спокойно придерживаться фикции, будто время есть нечто застывшее, неподвижное лоно, в котором спят тела. Это предрассудок, но предрассудок неопасный. Мы всё равно найдем нашу барышню у рощицы, и если она опоздает, то не сможет оправдаться четвертым измерением. В действительности же неподвижны именно мы — те, кто не способен двигаться во времени.

Мы — неподвижны. Но не Путешественник во времени. Ибо, хотя он и не призрак, он способен скользить вверх и вниз по четвертому измерению так же, как мы — по третьему. Его изобретение зиждется на чрезвычайно простом соображении — настолько простом, что он счел излишним его разъяснять. Впрочем, почти все гениальные изобретения просты — это настоящие «Колумбовы яйца»[9]. Таковы, например, огниво, полиспаст, гончарный круг. И всё же потребовалось немало времени, прежде чем был открыт их принцип. Или есть ли что-либо проще динамо-машины? Электрический ток намагничивает сталь, а магнетизм стали, в свою очередь, способен порождать электрические токи. Вернер Сименс[10] усилил магнит током, а ток — магнитом, и благодаря этому всё более нарастающему взаимодействию получил мощный и устойчивый источник энергии, изменивший облик Земли. Казалось бы, до такого должен был додуматься любой ученик ремесленного училища!

Ход мыслей Путешественника во времени был таков: обычно мы движемся в трех измерениях — или полагаем, что движемся. В действительности же мы всегда перемещаемся лишь в одном измерении: либо вперед-назад, либо вправо-влево, либо вверх-вниз. Одним словом: при любом движении мы изолируем одно конкретное измерение. Особенно ясно это видно на примере движения по вертикали. Когда я взбираюсь на гору, я двигаюсь одновременно вбок и вверх, то есть в двух измерениях, но лишь потому, что мое движение в высоту несовершенно. Жаворонок, струя воды, воздушный шар — даже тот маленький, что служит детской игрушкой, — всегда поднимаются ввысь строго вертикально. Первобытный человек, который поднимался вверх лишь пешком или, в лучшем случае, на вьючном животном, принимал это движение как нечто само собой разумеющееся и не задумывался об этом. Но с развитием цивилизации люди начали придумывать аппараты, которые осознанно выделяли это направление движения: лифты, моторы, аэропланы — вплоть до стратопланов. Совершенно так же, как воздухоплаватель и водолаз в измерении высоты-глубины, а уже любой владелец ручной тележки — в направлении, которое указывает ему нос, — так и Путешественник во времени поступает с временным измерением: он изолирует его. Мы тоже делаем это непрестанно, как уже было сказано, но лишь в ничтожно малых дозах, преодолевая примерно за десять лет один временной метр; и, кроме того, мы делаем это не по своей воле. Мы подобны невежественному дикарю, кубарем катящемуся с горы. Путешественник во времени относится к нам так же, как господин Пиккар[11] к такому дикарю.

Как видите, идея Машины времени настолько проста, что это почти вызывает разочарование. Но идея — еще не исполнение! А для последнего как раз и потребовались те невероятные технические знания и навыки, коими обладал Путешественник во времени. Я не могу здесь вдаваться в подробности, относящиеся к этому: они потребовали бы отдельного трактата и предполагали бы у читателя такую подготовку в области высшей и «высочайшей» математики, какой он едва ли располагает и какой я, признаться откровенно, сам не имею. Вы, возможно, на этом основании найдёте, что без такого научного доказательства вы не обязаны верить в Машину времени. Что ж, я не могу вам в этом помешать, но позволю себе лишь обратить ваше внимание на то, что вы ведь верите и в ньютоновскую теорию тяготения, и в систему Коперника. Что ж, а вы проверяли доказательства? Едва ли один из десяти тысяч человек способен на это, ибо такая проверка требует незаурядных познаний в математике и физике — почти таких же глубоких, как и для понимания устройства Машины времени. Упомяну лишь об одном: среди материалов, необходимых для постройки аппарата, важнейшим является радий. Ибо он, как известно, обладает способностью непрерывно испускать лучи Беккереля[12] и в процессе атомного распада постоянно производить газ, так называемую эманацию. Таким образом, это своего рода perpetuum mobile, игнорирующий закон сохранения энергии. И кроме того, существует определённая связь между теми эфемерными энергиями, отчасти измеримыми лишь точнейшими приборами или даже неизмеримыми и лишь умозаключаемыми, и временной энергией. Ибо, само собой разумеется, существует и временная энергия, которая… впрочем, это уже относится к отчёту мистера Трэнзика.

Глава первая

Путешественник во времени отправляется в путь

Это было четвёртого мая 1905 года, когда путешественник во времени отправился в своё путешествие в прошлое. Я был осведомлён о его планах подробнее, чем мистер Уэллс, так как ещё накануне вечером имел с ним продолжительную беседу. Он отнюдь не намеревался путешествовать к ящерам, хотя я очень хотел бы увидеть нечто подобное. Дело в том, что в свободное время я страстно увлекаюсь палеонтологией, и для меня было бы чрезвычайно любопытно узнать, можно ли экспериментальным путем опровергнуть гипотезу мистера Гексли[13] (которую я яростно оспариваю), гласящую, будто первоначальными формами жизни были обитатели вод. Сам я придерживаюсь того мнения, что с самого начала существовали как наземная, так и морская фауна… и что жизнь на суше и жизнь в воде — это две изначальные и равноправные реальности. Следовательно, уже в юрском периоде, например, должны были существовать как ракообразные, так и паукообразные.

Однако Путешественник во времени, пережив приключения во время путешествия в будущее, стал осторожнее и рассудительнее. Он указал на большие опасности такого предприятия. Прежде всего, совершенно неясно, не попадёт ли он в ледниковый период и не замёрзнет ли тут же по прибытии: ведь отдельные отрезки юрского периода при