Я есть Закон! Том 2 - Алексис Опсокополос

одинокое жилище с появлением этой девчонки словно наполнилось какой-то живой, правильной энергией. И даже эти полуфабрикатные пельмени сейчас казались мне на удивление вкусными, гораздо лучше, чем обычно.

Я посмотрел на Свету, которая уплетала ужин за обе щеки, и подумал: вот если бы она просто пришла в гости, навестить своего бывшего опекуна, поделиться успехами, а не потому, что её папаша-недотёпа снова напился и выставил её на улицу, было бы вообще здорово.

Но ничего. Сентиментальность в сторону. Справедливость должна восторжествовать. Завтра начнётся новый день, и этого Фискина я сотру в порошок. Размажу по закону так, что он дорогу к алкогольным отделам забудет раз и навсегда!

Глава 2

Следующее утро началось для меня с визита в обитель порока. Я вошёл в подъезд Фискина, чувствуя, как внутри разрастается холодная ярость. Подошёл к двери и начал стучать. Бил в полотно кулаком со всей силы, понимая, что иначе пьяный хозяин квартиры меня просто не услышит. За дверью долго было тихо, но потом послышалась какая-то возня, невнятное бормотание, и замок наконец щёлкнул.

Но дверь мне открыл не Фискин. На пороге стояла женщина неопределённого возраста с помятым лицом. Всклокоченные волосы, потёкшая тушь, несвежий вид и стойкий запах перегара. Она уставилась на меня заспанными глазами.

— Фискин дома? — спросил я.

— А это кто? — просипела женщина, пытаясь преградить мне путь плечом.

Я не стал тратить слова. Молча, одним движением отодвинул её в сторону и вошёл в квартиру.

Внутри царил хаос. В гостиной, которую Фискин так гордо прибирал к приезду дочери, теперь стоял раздвинутый стол, заваленный объедками, окурками и пустыми бутылками. На разложенном диване, переплетясь конечностями, спали три тела. Среди них я безошибочно узнал хозяина квартиры. И сразу понял, что конструктивного диалога о будущем опеки сейчас не выйдет — Светин отец был залит спиртом под завязку.

Но мне нужно было забрать личную собственность Светы. Я подошёл к дивану и сильно тряхнул Фискина за плечо. Тот лишь что-то промычал и перевернулся на другой бок. В дверях снова нарисовалась помятая женщина.

— Слышь, ты кто вообще? Чё те надо? — возмутилась она.

Я обернулся к ней, и, видимо, в моём взгляде было что-то такое, от чего она невольно отшатнулась. Впрочем, я сам удивился, насколько сильно меня, Великого Иллитара, злит эта примитивная сцена. Эмоции — это слабость, это шум, но эти придурки взбесили меня до белого каления.

— Уйди с глаз моих и не зли меня, — процедил я сквозь зубы и снова взялся за Фискина, на этот раз более грубо.

После пары оплеух глаза хозяина квартиры приобрели подобие осмысленности.

— Где телефон Светы? — прокричал я ему в ухо.

— А… Света… где Света? — пробормотал нерадивый папаша, пытаясь сфокусировать взгляд. — Илья? А ты откуда вообще? Мы это… мы просто обмывали… честное слово…

Женщина снова вклинилась в разговор, в этот раз обращаясь уже к Фискину:

— Андрей, это кто?

— Послушай меня! — рявкнул я, повернувшись к ней. — Сейчас я вызову наряд полиции, и тебя увезут за занятие проституцией! Если не исчезнешь из этой комнаты в течение десяти секунд, так и будет!

— Какая проституция⁈ — взвилась она. — Я не проститутка!

— У нас всё по любви! — неожиданно подал голос с дивана Фискин, пытаясь изобразить благородство.

— И как давно вы знакомы? — холодно осведомился я.

— Почти сутки! — гордо отрапортовал Фискин.

— Вот именно! — поддакнула женщина и, с презрением посмотрев на меня, добавила: — Он просто не верит в любовь с первого взгляда!

Я на секунду замер, чувствуя, как мой разум просто отказывается обрабатывать этот бред.

— Телефон Светы где находится? — прорычал я. — Где телефон?

— Там… в комнате у неё… на столе оставил… — выдавил из себя Фискин и закрыл глаза.

Я направился в комнату Светы. Распахнул дверь и замер. На новенькой кровати, которую Фискин с таким трепетом собирал для дочери, прямо поверх чистого покрывала дрых какой-то грязный алкаш в ботинках.

И тут меня накрыло окончательно. Энергия Ядра Истины едва не выплеснулась наружу физическим разрядом. Я сжал кулаки так, что захрустели суставы. Но вершить самосуд я не мог, поэтому огромным усилием воли сдержал себя и не позволил себе испепелить это ничтожество. Впрочем, в этой убогой оболочке испепелить я никого не мог физически.

Я подошёл к столу, схватил смартфон Светы и уже почти вышел из комнаты, но на пороге всё же остановился. Вернулся к кровати и резким движением сбросил спящего алкаша на пол. Тот мешком рухнул вниз, даже не проснувшись. А я вернулся в гостиную к Фискину.

— У нас впереди очень серьёзный разговор, — сказал я, глядя на его опухшую физиономию.

— Да… — пробормотал. — Поговорить надо… не спорю… Но ты, Илья, не заводись…

И я понял, что он совершенно неадекватен. Как говорят местные, пьян в дымину. Сейчас тратить на это существо время было глупо.

Я вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. В голове пульсировала одна мысль: какая же беспросветная жизнь у этого аборигена. И какое колоссальное разочарование у меня. Я потратил столько ресурсов, чтобы дать этому человеку шанс, а он променял его на «любовь с первого взгляда» длиной в сутки и дешёвое пойло. Как вообще можно быть настолько ничтожным?

В офис я вернулся в прескверном настроении. Зашёл к шефу. Тот, развалившись в кресле, глянул на часы и произнёс:

— Таранов, скажи мне как юрист юристу: ты в этой жизни хоть раз планируешь материализоваться на рабочем месте вовремя? Или пунктуальность — это слишком примитивно для твоего могучего сверхразума?

— Виноват, — коротко бросил я, не желая вступать в долгие объяснения.

И, видимо, выражение моего лица в этот момент было таким, что Маньков мгновенно посерьёзнел. С его лица сползла шутливая гримаса, уступив место искреннему любопытству опытного адвоката.

— Что стряслось, Таранов? — спросил он. — Опять дом? Или что-то похуже?

— Это личное, Олег Борисович, — отрезал я, не желая посвящать его в подробности деградации Фискина.

— Ладно, в душу лезть не буду. Не хочешь рассказывать — не надо. Скажи тогда, был ли ты вчера в полиции? Получил документы по нашему салону красоты или опять тебя прокатили мимо кассы?

— И то и другое, — ответил я, доставая из портфеля сложенный лист.

— Это как? — удивился Маньков. — И получил, и прокатили? Таранов, ты начинаешь говорить загадками, и это меня настораживает.

Я молча протянул ему ответ из полиции. Шеф схватил бумагу, его глаза быстро забегали по строчкам. Спустя минуту он разочарованно хлопнул ладонью по столу.

— Вот же блин! А я тебе говорил: не выделывайтесь,