Дорога на остров Рю - Кори Кагэяма

Со словами благодарности Кейн подошел к ней только на следующий день. Сказал, что боялся разреветься у всех на глазах, поэтому и убежал. Хитоми рассмеялась. Она сказала, что все когда-нибудь плачут: и девочки, и мальчики. «Развивай не только мозги, но и мышцы, – сказала она, – научись драться, и мир вокруг тебя поменяется. Мы живем в джунглях, и лучше быть хищником!»

Это стало началом долгой и крепкой дружбы.

Кейн так и не подружился с боевыми искусствами. Нет, он ходил в зал, но предпочитал персональные занятия с тренером. Его семья была богата, но тогда Хитоми еще не знала, чем занимается отец Кейна.

Тем временем семья Хитоми падала в пропасть. Дела после смерти отца шли все хуже. Денег едва хватало, чтобы обеспечить дом едой и платить за учебу Хитоми. Мать целыми днями трудилась на складах в торговом центре, а брат бросил колледж и стал все чаще появляться в компании бандитов. До Хитоми доходили слухи, что его видели с местными рэкетирами.

Стоп! Хитоми на мгновение крепко зажмурилась и тут же открыла глаза, стараясь не терять контакт с магистралью. Руль мотоцикла не дрогнул в ее руках. Морок прошлого разлетелся, будто горный туман под струей свежего ветра.

– Что еще удумала?! – буркнула она себе под нос. Что было, то прошло! Не стоит портить мрачными воспоминаниями такой чудесный день в столь хорошей компании! Хитоми давно пережила и переварила всю боль своего детства, исцелила все раны, так говорила она себе. «Почти все раны, – эхом отвечало что-то внутри нее. – Почти все…»

Машин на дороге становилось все больше, впереди ожидала крупная транспортная развязка. Но Кейн и Хитоми не собирались двигаться дальше. Одновременно они сбавили скорость и повернули к заправочной станции, рядом с которой располагались магазин и круглосуточное кафе. Напротив магазина была парковка для легковых автомобилей и мотоциклов.

Скрипя кожей, словно два морских чудовища, они слезли со своих железных коней и зашли в кафе.

* * *

Сотрудник за кассой приветливо заулыбался, узнав постоянных клиентов. Кейн жестом показал, что они берут то же, что и всегда. Они часто останавливались здесь. Этой дорогой Кейн ездил к отцу, и в кафе пути друзей расходились. Дальше он добирался один, а Хитоми до поздней ночи гоняла по автомагистрали или по наименее загруженным дорогам между соседними префектурами. Она не любила сверх необходимости удаляться от Токио. Кейн никогда не предлагал ехать к отцу вместе, и Хитоми прекрасно понимала почему.

Кафе пустовало. В глубине зала шипела жаровня: две пожилые дамы забирали с нее ароматные куски мяса. Время было довольно раннее для тяжелой пищи, но их это, похоже, не смущало. В воздухе стоял легкий аромат жареных орехов и ячменного чая.

Хитоми и Кейн взяли по две порции сладкого холодного кофе с молоком, отложили шлемы и расположились за небольшим столиком. В кафе было чуть прохладнее, чем на улице, но все-таки стягивать жесткие мотокуртки было лень, и друзья ограничились тем, что просто расстегнули их, и развалились на красных диванчиках.

Кейн сделал большой глоток и от удовольствия закрыл глаза.

– М-м… Божественно, – прошептал он.

Напиток медленно избавлял тело от жара дороги.

Хитоми предпочитала пить маленькими глотками. Так дольше растягивалось удовольствие, и можно было внимательно наблюдать за собеседником.

– Какие новости? – спросил он.

– Новости? – Хитоми немного подумала. – Нет новостей. День за днем, все как обычно. Это же у тебя были какие-то новости. Не телефонный разговор – так ты сказал?

– Да? – Кейн притворился удивленным. – Я так сказал? Не может быть!

– Еще как может, – засмеялась Хитоми. – Рассказывай: что у тебя снова приключилось?

– Приключилось? Расскажу, да… Сейчас расскажу, конечно…

Было заметно, что Кейн старается собраться с мыслями, но никак не может найти нужные слова и прячет растерянность за улыбкой, что всегда приводило Хитоми в умиление. Но сегодня жест не развеселил. Над другом будто витали тучи, и это было заметно.

– Переживаешь из-за встречи с отцом? – спросила она.

Отец Кейна был тяжелым человеком. Богатым, влиятельным и тяжелым. Он имел власть над Кейном и вовсе не был рад тому, как растет его единственный сын. Отец желал видеть рядом с собой хладнокровного и требовательного дельца – такого же, как и он сам. Кейн понимал это, но к двадцати годам наконец-то нашел в себе силы, чтобы признаться отцу, что не желает идти по его стопам. Что криминальный бизнес, власть и деньги – совсем не то, чему он готов посвятить себя. Кейн собирался продолжить образование в сфере экологии, чем приводил отца в бешенство.

Хитоми с сожалением понимала, какие противоречивые силы сражаются в душе ее друга. Она всем сердцем желала помочь ему в битве с отцом и самим собой, но искренне считала, что это его бой и решить задачу нужно самому.

– Тебя все еще мучают кошмары? – Кейн неожиданно сменил тему, так и не решаясь начать столь важный для него разговор.

– Мучают? – Она немного растерялась от вопроса. – Нет, не мучают. Кошмары никуда не делись, но стоит ли обращать на них внимание? Они приходят и уходят… А утром я снимаю майку, мокрую от холодного пота, и надеваю свежую. Все кошмары отправляются в стиральную машину!

Шутка не удалась, и Хитоми об этом знала.

– Почему ты спрашиваешь? – сказала она.

– У тебя снова круги под глазами – верный признак.

– Ну, если тебе и правда интересно… И ты не просто оттягиваешь свой неприятный разговор…

– Все так, интересно!

– Они изменились. Где-то месяц назад. Мои привычные ночные кошмары стали совсем другими. Словно кто-то пришел с метлой, вычистил все, что пугало меня раньше, и запустил в мои сны что-то новое, что-то такое…

– Ты не рассказывала об этом раньше.

– Не рассказывала, да! Но что тут рассказывать? Раньше были сны о маме, о брате… Ты знаешь. Но теперь они просто прекратились. Я обрадовалась сначала! Кому хочется вставать утром в расстроенных чувствах? Но потом сны стали… более странными.

– Более странными? Такое возможно?

Хитоми заглянула в пустой бокал и постучала по дну трубочкой.

– Да. Не по содержанию – по ощущениям… Поначалу сны выглядели как реальность… Все вокруг было привычно: моя квартира, мои улицы, мои ребята… Все знакомо, и всех я знаю, но город застыл в каком-то черном тумане. Будто черное облако пыли опустилось на дома, а я ходила внутри этого облака, прикасалась к людям, к стенам… И каждый встречный сторонился меня. Все было знакомое, но одновременно чужое. Друзья и прохожие были слишком заняты, они предвкушали и