Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

На большой неоновой вывеске над входом была указана последняя скидка – всего лишь пять процентов, – рассчитанная в зависимости от объема оборота. Самые высокие скидки, не так уж редко доходившие до двадцати пяти процентов, предоставлялись в жилых комплексах, где проживали служащие низшего класса. Там траты обладали мощным социальным стимулом, а желание прослыть самым расточительным в округе морально подкреплялось перечислением всех имен и сумм, выплаченных в кассу наличными, на огромном светодиодном табло в фойе супермаркета. Чем больше тратит гражданин, тем больше его вклад в скидки, предоставляемые другим; те, кто тратит меньше всех, по всеобщему убеждению, наглые нахлебники, жирующие за чужой счет.

К счастью, в районе Франклина подобная система еще не была внедрена – не потому, что мужчины-профессионалы и их жены могли проявлять больше осмотрительности, а в силу того, что их более высокие доходы позволяли им заключать контракты на более выгодные дискаунты в престижных универмагах города.

В десяти ярдах от входа Франклин остановился, глядя на огромную стальную махину, установленную за ограждением на краю автостоянки. В отличие от других билбордов и щитов, находившихся повсюду, ничто не украшало и не маскировало этот неуютный прямоугольник из стальной сетки с заклепками, навевающий нечто вроде мегалофобии. С его краев паутиной спадали высоковольтные кабели. Бетонную поверхность автостоянки пересекал длинный шрам в том месте, где был проложен распределитель.

Франклин зашагал дальше. В пятидесяти футах от билборда он остановился и обернулся, осознав, что опаздывает в больницу и что ему нужна новая пачка сигарет. Из трансформаторов под панелью доносилось негромкое, но мощное гудение; когда он пошел обратно к супермаркету, звук стал тише.

Подойдя к автоматам в фойе, он поискал мелочь – и тут же резко присвистнул, вспомнив, зачем так аккуратно вывернул карманы.

– Хэтэуэй! – сказал он достаточно громко, чтобы двое покупателей уставились на него. Не желая смотреть прямо на билборд, он наблюдал за его отражением в стеклянной двери, чтобы любое подсознательное сообщение, транслируемое с него, не смогло найти адресата.

Почти наверняка он получил сразу два четких сигнала: «Держись подальше» и «Купи сигареты». Гости, обычно парковавшиеся по периметру стоянки, избегали зоны у ограждения билборда – транспорт формировал полукруг в пятидесяти футах от него.

Франклин повернулся к уборщику, мывшему пол в вестибюле.

– Послушайте, для чего нужен этот экран?

Мужчина оперся на швабру и беспечно взглянул на огромное сооружение.

– Понятия не имею, – признался он. – Должно быть, что-то аэропортовское.

С уголка губ у него свисала нетронутая сигарета, но он неожиданно сунул руку в карман и вытащил еще одну. Франклин резко развернулся и пошел к выходу, а служащий недоуменно смотрел ему вслед, рассеянно постукивая второй сигаретой по ногтю большого пальца.

Все, кто заходил в супермаркет, покупали курево.

Спокойно двигаясь по полосе, допускавшей разгон до сорока миль в час, Франклин все более пристально оглядывал окружающий пейзаж. До сегодняшнего дня он, сидя за рулем, или думал о своем, или просто отдыхал. Теперь же он внимательно изучал все попадавшиеся на пути виды рекламы, начиная с небольших щитов над придорожными кафе. Неоновые призывы окаймляли вход и заполняли витрины. В большинстве своем они казались безобидными, и Франклин переключил внимание на большие рекламные билборды, стоящие на пересечениях скоростных автомагистралей. Многие из них были высотой с четырехэтажный дом. Огромные, лоснящиеся от сознания своего совершенства женщины в коротких домашних халатиках, чьи образы создавало светодиодное излучение, строили с них глазки и обнажали в улыбках зубки. Они сновали по идиллическим кухонькам, хлопоча по дому – и при этом не забывая принимать тщательно выверенные соблазнительные позы.

Райончики по обе стороны скоростной автомагистрали напоминали сплошные свалки, заполненные легковыми и грузовыми автомобилями, пылесосами, стиральными машинами и холодильниками. Все это прекрасно работало, но было списано в утиль из-за экономического давления, вызванного последующими волнами скидок на новые модели. Их нетронутый хром почти не потускнел, металлические корпуса и тумбы ярко блестели на солнце. Ближе к городу рекламные щиты располагались достаточно близко друг к другу, чтобы скрыть их, но время от времени, когда Франклин замедлял ход, подъезжая к одной из эстакад, он мельком видел все эти жертвенные пирамиды из металла, поблескивающие, как золотые горы Эльдорадо.

Вечером Хэтэуэй опять поймал его, когда Франклин спускался по лестнице. Они вместе быстро направились к машине.

– Что-то случилось, док? – спросил Хэтэуэй, пока Франклин открывал дверцу и с тревогой осматривал стоящие на стоянке автомобили. – За вами кто-то гонится?

Франклин мрачно рассмеялся.

– Не знаю. Надеюсь, что нет, но если все то, что ты мне рассказывал, – правда… тут волей-неволей почувствуешь себя загнанным.

Хэтэуэй со смешком запрыгнул в салон, уткнулся коленями в приборную панель.

– Значит, вы все-таки что-то увидели, доктор.

– Я пока не уверен, что именно. Но, возможно, ты не так уж и неправ. Сегодня утром в супермаркете «Фэрлонг»…

Он замолчал, с тревогой вспоминая огромный черный билборд и то, как резко повернул обратно к супермаркету, когда приблизился к нему; затем описал Хэтэуэю случай в подробностях. Тот понимающе кивнул.

– Видал я ту конструкцию. Здоровенная, зараза, но все же не такая огромная, как те, что строят сейчас повсюду. Их возводят по всему городу. Что предпримем, доктор?

Франклин крепко сжал руль. Плохо скрываемая веселость Хэтэуэя раздражала его.

– Ничего, конечно! Черт возьми, это может быть просто самовнушение – ты, наверное, задурил мне голову свой болтовней и заставил вообразить…

При этих словах Хэтэуэй взвился:

– Не говорите глупостей, доктор! Если вы не верите собственным ощущениям, какой у вас остается шанс? Они вторгаются в ваш мозг, и, если вы не будете защищаться, они захватят его полностью! Мы должны действовать сейчас, пока нас всех не парализовало!

Франклин устало поднял руку, прерывая поток бреда.

– Минутку. Если предположить, что эти… средства внушения… размещаются повсюду – что у них за цель? Да и кому есть смысл вкладывать миллиарды в строительство этих средств? Выгода лично мне неочевидна. Некоторые ипотечные и дисконтные программы рассчитаны на полвека вперед – кому захотелось бы внести в такой-то порядок фактор хаоса?

– Вы забываете вот о чем, – сказал Хэтэуэй. – Что могло бы обеспечить дополнительную покупательную способность? Значительный рост производства. Они уже начали увеличивать продолжительность рабочего дня с двенадцати часов до четырнадцати. Там, где я живу, стоит один заводик по производству бытовой техники, воскресные трудовые смены на нем давно уже стали нормой. Можете себе представить, доктор, семидневную рабочую неделю, когда у каждого и так есть как минимум три работы?

Франклин покачал головой:

– Люди этого не потерпят.

– Они уже терпят. За последние двадцать