Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

стал тяжёлым, как камни на надгробиях вокруг. — Сейчас без этого никак не обойтись. Мы постараемся дорого продать свои жизни, я надеюсь, что сотня Мастеров сумеет убить даже Предводителя из Империи.

— Тц, — достигло меня цоканье Пересмешника. — И почему все уверены, что будет равная схватка? Если всё вскроется, то сюда прибудет ещё один Повелитель Стихии или даже десять, а не тысяча Мастеров и десять Предводителей. Словно муравьи готовятся к встрече Мадов.

Я не знал, что сказать Хориту, не думал, что ответить Пересмешнику. Они оба были правы. Одна ошибка — и мы все сорвёмся в пропасть.

На миг, на вдох, на несколько долгих мгновений я вдруг засомневался в том, что начал, в том, как это всё повёл. Можно было отвергнуть план Хорита, не трогать Дизир и…

Но я вспомнил о незримых убийцах Дизир, об Укротителе Эрзум и о Повелителе Стихии Эрзум.

Если бы я отверг план Хорита и не вовлёк во всё это Стражей, то, вернувшись сюда через полгода, мог и вовсе не найти Малый Орден, а прийти на выжженные земли, ставшие землями Дизир.

Поэтому я отбросил миг слабости и сомнения и сжал плечо Хорита. Без слов.

А когда он уже скрылся вдали, слился с линией горизонта, вздохнул и поднял голову. К небу, ленте и мечу.

Не все разговоры сегодня завершены.

Никому зрелище Властелина над Академией не было нужно, поэтому управитель Атрий медленно растворился, исчез на дорожке кладбища и незримой тенью поднялся на рукоять Меча основателя. Туда, где был не только Пересмешник, но и бездумно пялился в безоблачную синь Тола.

Почти так же бездумно, как делал это когда-то в городе Тысячи Этажей.

Почти. И это радовало.

Я медленно ослабил действие амулета Тигров, стал не незримой тенью, а бледным подобием Призрака, уселся на расстоянии вытянутой руки от Толы, свесил полупрозрачные ноги вниз, оглядел с высоты Академию. Ветер здесь был холоднее, резче, чем внизу, пах свежестью и нагретой на солнце сталью — Мечом. Склоны, павильоны, дорожки, тренировочные площадки, ученики лежали передо мной словно на ладони…

Только осмотрев всё, спросил:

— И как оно?

Тот ответил без промедления и прекрасно меня понял:

— Отлично. На самом деле — отлично. Я ощущаю себя свободным и цельным. Очищенным. Но ты ведь хочешь спросить не это?

— И это тоже, — не согласился я. — Я тоже мстил, но у меня всё было по-другому…

— Отлично, — перебил Тола. — И хватит на этом. Спрашивай дальше.

Я не стал спорить. Заметил, как несколько учеников подняли голову к небу. И к мечу. Интересно. Толу они не могут видеть, он лежит далеко от края, а вот полупрозрачного меня на краю перекладины — могут? Каким я выгляжу на фоне серой стали и голубого неба?

— Я дал тебе то, что обещал. Теперь хочу узнать, как ты будешь двигаться дальше, каким путём.

Тола вздохнул, потёр лоб, спросил:

— Как понимаю, Фатия может двигаться только другим?

Я ответил вопросом на вопрос:

— К чему тащить её чужой дорогой и отбирать у неё время?

— Ох… — Тола сел, не переставая тереть лоб. — А её путь — это?

— Побыть здесь, взять от этого места всё, что можно, а затем со следующей сменой талантов уйти в Исток.

— А этот? Новый, то ли артефактор, то ли знаток начертаний, слишком часто смотрящий на неё и то и дело старающийся коснуться её руки?

— Как решат его учителя.

— Стражи?

— Стражи.

— Тогда и я подожду с ответом, — сказал Тола и вновь рухнул на спину и уставился в небо. Лицо его было спокойным и безмятежным, но совсем не таким, каким оно было в городе Тысячи Этажей.

Я кивнул и просто и незатейливо соскользнул с края, рухнул вниз, к Академии.

Время покажет. Но если честно, то я уже устал ждать. Время уходит, просачивается между пальцев чёрным прахом. Тонким, мелким, холодеющим на ветру уходящих дней.

Глава 2

Первой появилась смена из Истока. Как и ожидалось. Отряд тех, кто теперь с новой силой будет орать на схватках Пределов об Ордене и выискивать на дорогах малейшую неприятность — только ради того, чтобы ещё раз делом и вслух доказать и показать величие Ордена Небесного Меча, спешил сюда изо всех сил.

Оставим в стороне то, что до новых схваток ещё самое малое полгода. Оставим в стороне и то, что все соседи сейчас сжались в страхе и вряд ли рискнут хоть что-то там бросить Ордену. Ну, а самому Ордену нет не только смысла бросать вызовы соседям (зачем? чтобы затем нарочно проиграть две схватки из трёх?), но и даже права это делать.

Договор со Стражами гласил совсем о другом. О скрытности, о спокойствии. Правда, ни договор, ни печати над Армией Пределов Дизир не могли скрыть сути правды — Орден и Дизир сошлись в битвах Пределов, Орден впервые за долгие годы пошёл вперёд сам, миновало буквально несколько недель и…

Дизир исчезли.

Неважно, что там рассказывают странствующие вольные идущие по тавернам. Неважно, что огласили на весь Пояс новые руки, глаза и голос Стражей Границ.

Не-важ-но.

Никто из соседей, никто из тех, кто четыре года назад принимал от Дизир зелья и отдавал на турнире своих талантов под флаг Дизир, дураком не был.

И даже их знание было неважно.

И Стражи, и Хорит, и даже я знали, что так оно и будет. Слухи неизбежны. Слухи не важны. Даже напротив — слухи полезны, полезно всё то, что рассказывают шёпотом и по секрету, оглядываясь. Во всяком случае, я надеюсь, что полезно.

Никто же не хочет повторения судьбы Дизир и Гарой?

В каждой фракции есть множество внутренних противоречий. Можно вспомнить Саул. Можно вспомнить даже Шандри в моём Ордене Небесного Меча.

В каждой фракции есть нарушения, тайны и грязные дела, и каждой из фракций сейчас остаётся лишь просить Небо, чтобы Стражи, войдя во вкус, не принялись эти нарушения выискивать.

Но это уже не моё дело.

Моё дело — собратья из Сломанного Клинка, из Большого Ордена, которые прибыли туда, где могут не скрывать, кто они, где они могут гордиться своим происхождением, именем своей фракции и громко, с удовольствием напоминать — кто они есть и откуда.

Моё дело — таланты, что ушли в Исток и ещё уйдут.

Моё дело — шагающий