Солнечное Копьё - Валерий Камнев

— Тогда мне не надо бояться.

— Попробуй подружиться с ней. Я знаю, это трудно. Но постарайся.

— Ты плохо понимаешь, о чём просишь. Я слабая, но лучше бы сама носила твой шатёр. Мне неприятно, когда она трогает тебя, когда улыбается тебе, а когда ты станешь брать её… — Вэл-юу злится. — Я не знаю, смогу ли сдержаться.

— Нам придётся жить вместе. Поверь, Искре тоже трудно привыкнуть к тебе. Лучше будет, если вы попробуете не ссориться. Вы хорошие, только совсем разные. Если со мной что-то случится, то вам будет легче выжить вдвоём.

— Если ты уйдёшь в Долину Теней, — хмуро говорит Жёлтое Дерево. — То Искра умрёт сразу. Шаманы обязательно избавятся от неё. Они могут убить и меня, потому что была твоей женщиной. Помни об этом. Не ищи кровавых зверей и будь осторожен. Мы обе живём, пока ты с нами.

— Я постараюсь уберечь вас.

— Ты не боишься их колдовства?

— Нет, не боюсь. Но я должен буду научить тебя.

— Колдовать? — Вэл-юу пугается.

— Немного. Не переживай, тебе понравится.

* * *

Вверх по склону горы вела медвежья тропа, пробитая косолапым в подлеске, и следуя по звериному маршруту, я внимательно прислушивался к доносящимся звукам.

Искра идёт впереди, держа лук наготове, а следом, стараясь не отставать, поднимается Жёлтое Дерево. В её руке короткое копьё с завёрнутым шкурой наконечником, но на охотницу Вэл-юу не похожа ни капли. Она выглядит смешно в своём расшитом платье, хотя бесспорно гордится оказанным доверием.

Я бреду замыкающим, ведь хищник, лежащий в засаде, скорее всего, попытается атаковать последнего из идущих. Но пока всё спокойно. Опасных зверей нам не встретилось, и мы выходим на заросшее лесом плато.

Здесь лабиринт оленьих тропок, перемежающихся медвежьими следами. Эти невысокие горы кишат дичью, но мы пришли сюда не за ней. Мне понадобилось место, надёжно скрытое от посторонних глаз, и именно потому мы проделали долгий путь, удалившись от стоянки на половину дневного перехода.

Немногим западнее, на плато есть открытые места, где слой почвы слишком тонок, чтобы вырастить громадные деревья. Теперь я веду женщин за собой, оценивая местность, и наконец останавливаюсь неподалёку от скального обрыва.

Сегодняшний день благоприятствует моей задумке. На ярчайшем голубом небе лишь редкие облачка, а огненный диск солнца ощутимо пригревает.

— Хорошее место! — делаю знак женщинам остановиться.

— Ты собираешься обратиться к Великому Отцу, — согласно кивает Искра. — Здесь он ближе к нам, чем на равнине.

— На равнине он тоже услышит нас, — отвечаю. — Но тут нет никого, чтобы помешать.

Вид, открывающийся с вершины, восхитительный. Горы, поросшие дубами, гикори, ясенями и клёнами, выглядят ярко и впечатляюще. Вдалеке на равнине виднеются тёмные пятна движущихся бизоньих стад, а над головой парят беркуты. Этот край красив, особенно осенью, когда листья на деревьях загорятся багрянцем и всеми оттенками жёлтого. Пока листва ещё не преобразилась, но дыхание подступающей осени явственно чувствуется в ночной прохладе.

Глава 3

На скальном обнажении размещаю растопку, заранее принесённую с собой в кожаном свёртке, и оценив ветерок, показываю Вэл-юу жестом, что следует развязать наконечник копья.

Женщина с осторожностью снимает клочок шкуры, и хрустальный наконечник сияет в солнечных лучах. Жёлтое Дерево благоговейно смотрит на оружие, а Искра негромко говорит:

— Это талисман? Потому ты прячешь его даже от меня?

— Я не прячу его от тебя. Сейчас ты станешь просить Великого Отца.

— Нет! — возмущается Искра. — Женщины не могут говорить с ним!

— Могут. Вот увидишь.

— У меня нет лица! Он разгневается!

— Не разгневается.

— Лучше ты попроси его. Ты — храбрый. Он тебя услышит.

Суеверия плотно впитались в Искру. Женщина с большой опаской относится к моей просьбе. Она бы пошла со мной на львиную охоту, только чтобы не молиться солнцу. Но я не дам ей выбора. Искра обязана научиться изображать ритуал.

— Будет стыдно, когда Жёлтое Дерево справится, а ты побоишься.

— У неё есть лицо… — неуверенно говорит Искра, но всё же шагает ко мне. Я беру копьё из рук Вэл-юу и подвожу Искру к растопке. Здесь тончайшие веточки и большущий пучок сухой травы. Делю его пополам и пытаюсь сфокусировать солнечные лучи с помощью хрустального наконечника.

Я уже тренировался с ним, хоть тогда и не прикреплял его к древку. Этот кусок горного хрусталя, конечно, не лучшим образом подходит для разведения огня, но при правильном подборе угла, зажигает травинки достаточно быстро. И сейчас Искре предстоит в этом убедиться. Вот только лицо моей жены выражает крайнюю неуверенность.

— Попроси ты, — шепчет Искра тихонько. — Я боюсь.

— Мы сделаем это вместе! Дай мне руку.

Жена касается копья так, словно оно намазано смертельным ядом, и мне приходится накрыть её руку своей ладонью, чтобы та не слишком дрожала. Жёлтое Дерево с любопытством следит за нашими действиями.

— О Великий Отец! Дарующий жизнь и согревающий теплом! — говорю громко и уверенно. — Ты заботлив и добр! Ты знаешь мысли каждого из нас. Покажи моей женщине свою доброту. Одари её лаской. Пусть она ощутит твою скорбь по её отнятой красоте. Подари ей своё покровительство!

Фокус лучей немного дрожит, и я крепче сжимаю руку жены. Над травинками начинает куриться дымок. Искра ойкает, собираясь отшатнуться, но я сурово гляжу на неё, и женщина покоряется. Она не сводит глаз с тлеющих стеблей, а когда я раздуваю настоящий огонёк, восторженно улыбается. К травинкам добавляются тоненькие веточки и загорается маленький костёр.

— Надо принести ещё хвороста! — тревожно говорит жена. — Нельзя дать этому огню погаснуть! Великий Отец подарил его нам! Это настоящий оберег! Мы должны сохранять его!

— Нет. Не должны. Мы всегда сможем попросить ещё.

— Это нехорошо! — Искра уже тащит сухую ветку. — Нельзя отвлекать Великого Отца!

— С этим талисманом можно. Великий Отец не разгневается.

— Дай, я сохраню огонь! — жалобно произносит Искра. — Я прошу тебя!

— Это ни к чему. Ты должна научиться получать огонь без меня.

— У меня уже есть огонь! Посмотри! Не дай ему погаснуть!

Это бестолковое препирательство меня сильно раздражает, но стараюсь не показывать виду. Я надеюсь постепенно перебороть суеверный страх Искры, и потому говорю:

— Мы не можем принести огонь на стоянку. Тогда все поймут, что он какой-то