Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

боя, рано утром четвёртого октября. К тому времени я уверен, что армейским корпусам Штрауса удастся глубоко вклинится в оборону русских. Кнобельсдорф совместно с боевой группой составленной из остатков танковых полков трех танковых дивизий должен будет довершить прорыв и начать развивать его в глубину. Иного варианта действий я пока не вижу.

— Я только, что разговаривал с фюрером, — вновь вступил в разговор Гальдер, — он конечно страшно разгневан случившимся. Но как и у вас у него нет ни единой мысли о свёртывании операции. Он уверен, что ещё один сильный удар неизбежно приведёт к краху обороны русских. Важно нанести этот удар. Фюрер немедленно распорядился о начале срочной перегруппировки восьмой и двенадцатой танковых дивизий из состава группы армий «Север» в ваше распоряжение. Конечно оба этих соединения довольно прилично ослаблены, а главное потребуется минимум несколько дней, чтобы осуществить эту перегруппировку. Впрочем фюрер приказал фон Леебу всемерно ускорить переброску этих дивизий невзирая ни на какие затруднения.

Завершив разговор с Гальдером фон Бок задумался. Им вновь одолели самые дурные предчувствия. Начало операции было безобразно скомкано. На правом фланге группы армий русские не добились больших успехов в ходе своей артиллерийской подготовки, но тем не менее и немцы не сумели в первый день операции достичь прорыва русской обороны. Судя по всему и здесь они ожидали удара и сумели хорошо подготовится к нему. Правда и Клюге и Гёпнер в состоявшихся недавно телефонных разговорах уверяли, что завтра будет непременно достигнут желаемый успех, но фон Бок не очень — то доверял этим их заверениям. По всему выходило, что добиться быстрого прорыва обороны русских не получится. А значит неизбежна и потеря времени и крайне не желательные потери как в технике, так и в живой силе. Всё это выглядело просто разительным контрастом с действиями Гудериана, дивизии которого вырвались на оперативный простор и судя по всему, завтра должны были захватить Орёл. Здесь же под Смоленском уже первый день сражения показал, что судя по всему, что о быстром успехе видимо придётся забыть. Разница в образе действий командования русского Западного и Брянских фронтов была просто разительной. И такой старый и опытный солдат, каким был фон Бок не мог не признать этого факта. Похоже, что в лице этого самого Конева он столкнулся с очень опасным противником.

Надо ещё раз самым внимательным образом изучить его досье, — размышлял фон Бок, — очень интересно откуда взялся этот кандидат в Людендорфы. Ведь совсем недавно он командовал здесь армией и я бы не сказал, что своими действиями он отличался от остальных русских командиров. Медлительных и несообразительных. Склонных к фронтальному мышлению. И вдруг такие нестандартные шаги! Шаги которые практически с самого начала здорово обесценили, его фон Бока, замысел. Похоже у русских, как из ниоткуда появился очень большой оперативный ум. Интересно, а у них есть в запасе ещё такие «Коневы»? Если есть и не дай Бог в достаточном количестве, то дела Вермахта очень и очень скоро могут пойти совсем неважно. Итак эта кампания затянулась сверх всякой меры. Война идёт уже четвёртый месяц, а несмотря на все наши поразительные победы, сломить сопротивление Красной Армии всё не удаётся. Более того оно похоже становится всё упорнее и упорнее. А ресурсы выделенные на операцию «Барбаросса» совсем не бесконечны. К тому же скоро зима. Неизбежно во весь рост станут проблемы со снабжением войск. Они мало по малу начинают ощущаться и сейчас, а через месяц- полтора если сохранится такая тенденция, проблемы логистики могут встать во весь рост. Тогда ни о каких активных действиях и думать не придётся. В этом случае ситуация может ухудшится до такой степени, что не исключен и такой вариант развития событий при котором до селе непобедимый Вермахт может разделить участь Великой Армии Наполеона.

При мысли о Наполеоне и его армии настроение фон Бока ухудшилось ещё сильнее. Он вдруг вспомнил, что корсиканец тоже до поры до времени считался непобедимым Так же как и Гитлер он завоевал практически всю Европу. Но упорство Англии и России сломало его хребет. И как тогда в 1812 году, так и сейчас в 1941, война ведётся с целью лишить Англию последнего союзника на континенте. Мотивы одни и те же. Не будет таким же и конец этой кампании? Наполеон дошёл до Москвы, его резиденция размещалась в Кремле, но тем не менее его поход против России завершился крахом. А через два года армии союзников вошли в Париж.

Как многие старые генералы фон Бок недолюбливал Гитлера и нацистов. Таких как он было много в Вермахте. Помимо всего прочего их пугал авантюризм фюрера Германского рейха. Однако Гитлеру до сей поры феноменально везло и фон Бок не мог не признать этого факта. За два года практически вся континентальная Европа оказалась под контролем Германии. Оставалась Россия с которой в начале, в августе 1939 года, заключили пакт о ненападении, а спустя менее чем через два года атаковали. И пока эта кампания развивалась очень успешно. Настолько успешно, что постепенно это уже начинало пугать, лично его фон Бока.

— Да, Пётр Петрович, слушаю тебя, — сказал я в трубку.

— Товарищ генерал — полковник, я прошу оказать мне помощь силами бомбардировочной авиации, — услышал я голос Собенникова, — завтра утром я намерен контратаковать противника, но для этого мне не помешала бы помощь авиаторов.

— Хорошо, Пётр Петрович, сейчас переговорю с товарищем Мичугиным. Думаю будет тебе такая помощь. Как оцениваешь обстановку в полосе своей армии?

— Сегодня мы немцев более или менее сдержали, но думаю, что это только начало. Завтра ожидаю ввода противником дополнительных сил. Намерения врага останутся прежними. Прорваться к Варшавскому шоссе.

— Хорошо, понял тебя, Пётр Петрович. Поможем тебе авиацией, непременно поможем.

Закончив телефонный разговор с Собенниковым я обратился к Мичугину:

— Фёдор Георгиевич, завтра рано утром надо нацелить все силы бомбардировочной авиации на помощь сорок третьей армии. Собенников готовится нанести контрудар и без поддержки сверху сделать это ему будет затруднительно.

— Сделаем, Иван Степанович, — ответил мне Мичугин.

— Ну, что, Василий Данилович, — обратился я к Соколовскому, — как я понял из разговора с Борисом Михайловичем, дела у Ерёменко развиваются неважно. Шапошников прямым текстом дал понять мне, чтобы мы не рассчитывали на помощь. По крайней мере в самое ближайшее время. Что скажешь на это?

— Скажу только то, что ты оказался прав во всех своих предположениях.

— Я не об этом. Судя по всему ситуация на Брянском фронте, будет ухудшатся и в последующие дни. Да и