Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

у нас всё только началось. А нам уже прямым текстом отказали в помощи. Я боюсь как бы Ставка вообще не начала забирать у нас войска и перебрасывать на помощь Ерёменко. Да проблемка. Тришкин кафтан! По сути мы сегодня конечно сдержали первый удар немцев, но сумеем ли мы сделать это завтра и послезавтра, вот в этом я совершенно не уверен. События в полосе нашего фронта только начинаются!

Конечно я понимал, что своими действиями я уже ощутимо изменил реальность. В первый день наступления у немцев мало, что получилось. А на правом крыле Западного фронта у них не вышло вообще ничего! Фон Боку пришлось отложить свои надежды на быстрый прорыв нашей обороны. Это конечно не повод для расслабления и почивания на лаврах, но тем не менее. Конечно главные события ещё впереди, резервов у немцев имеется достаточно и самые трудные дни впереди, но я был уверен в том, что события отныне пойдут совсем в другом русле.

Как и в предыдущие дни на сон у меня осталось часа два не более. В пять утра я уже был на ногах. Прихлёбывая горячий чай я думал о том, что долго ли смогу выдержать в таком ритме, насколько у меня хватит ещё сил.

Закончив свой завтрак, я позвонил Соколовскому:

— Василий Данилович, какова обстановка?

— За ночь не произошло ничего существенного, Иван Степанович, Собенников докладывает, что в полосе его армии разведка и наблюдатели зафиксировали большую активность в ближнем тылу противника. Всю ночь, вблизи от передовой был слышен звук множества моторов как танковых, так и автомобильных.

— Ясно. Подтягивают свои мотомехчасти. Сегодня у Собенникова будет жарко. А,что у Лукина?

— Лукин после короткого артиллерийского налёта начал контратаку.

Когда я вошёл в свою приёмную, то увидел стоящего возле стола Никодимова, молодого долговязого ефрейтора.

— Товарищ, генерал — полковник, это самый Рогоза. О котором я говорил вам, — обратился ко мне Никодимов.

Я смерил взглядом Рогозу с головы до ног и спросил:

— Давно служишь?

— Два года, товарищ генерал — полковник.

— Откуда родом?

— Из Донбасса.

— Шахтёр?

— Шахтёр.

— Что надо будет делать знаешь?

— Товарищ старший лейтенант уже объяснил.

— Справишься?

— Попробую.

— Старший лейтенант сказал, что ты умеешь держать рот на замке? Правда?

— Не из болтливых.

— Ну хорошо. Посмотрим, что из тебя получится. Возьмём тебя на испытательный срок.

Оказавшись в кабинете я первым делом позвонил Мичугину.

— Фёдор Георгиевич, как у тебя дела?

— Ночная разведка обнаружила передвижение многочисленных механизированных колонн противника в полосе сорок третьей армии. Так же обнаружено скопление танков и автотранспорта немцев вблизи передовой. Силами четырёх полков дальней бомбардировочной авиации нанесён удар по этому скоплению. Зафиксированы многочисленные попадания.

— Потери большие?

— Незначительные, Иван Степанович. На аэродромы не вернулось всего три бомбардировщика.

— Все силы истребительной авиации сегодня бросить на поддержку Лукина. Ясно?

— Ясно, Иван Степанович. Исполним.

Я бросил взгляд за окно и увидел, что уже наступил рассвет. День опять обещал быть ясным. Плохо, очень плохо. Совершенно понятно, что приданный фон Боку второй воздушный флот сегодня будет выкладываться по максимуму. Вчерашнего своего конфуза немцы нам явно не простят.

Не успел я закончить разговор с Мичугиным, как вновь раздался звонок. Я поднял трубку и услышал в ней голос Василевского.

— Как у тебя, Иван Степанович, дела? — спросил меня Александр Михайлович, в его голосе я уловил большую озабоченность.

Я вкратце доложил ему об обстановке, а в завершении своего доклада спросил:

— Александр Михайлович, как там дела у Ерёменко?

— У Ерёменко ситуация очень не простая и главное она имеет тенденцию к дальнейшему ухудшению. Скрывать не буду немцы прорвали Брянский фронт и быстро продвигаются. Фактически под угрозой уже Орёл. Удар Гудериан нанёс из района Шостки и Глухова. И этот удар оказался полной неожиданностью для командования Брянского фронта. К глубокому нашему сожалению мы в Генеральном штабе не отнеслись с достаточной мерой серьёзности к твоему предположению. И не сумели в полной мере предупредить о нём товарища Ерёменко. И вот теперь пожинаем плоды своего легкомыслия.

Выслушав эти слова Василевского я вспомнил о том, что не бывает пророка в своём отечестве. Очень верные слова!

— Ставка думает о том, чтобы перебросить сорок девятую армию из состава Резервного фронта на Курское и Харьковское направления, — продолжил Александр Михайлович, — Верховный пришёл к выводу, что данное направление нуждается в дополнительном усилении. А взять войска ты сам понимаешь негде, как только из состава Резервного фронта. Решение о начале перегруппировки может быть принято уже сегодня.

Опять двадцать пять! И в той, первой реальности сорок девятую армию по — быстрому перебросили на другое направление, ослабив тем самым Резервный фронт, и сейчас хотят проделать тоже самое! Да, что же это такое! Ну хорошо в связи с провалом у Ерёменко помощи не предоставляйте, я согласен, но зачем забирать войска, именно сейчас, когда началось немецкое наступление и каждая дивизия буквально на вес золота!

— Александр Михайлович, — обратился я к Василевскому, — прошу вас войти в моё положение. Ситуация на Западном фронте очень напряжённая, немцы наступают большими силами и ослаблять в такой момент Резервный фронт недопустимо! Может ведь случится и так, что и Ерёменко мы не поможем и здесь напортачим. Я считаю, что решение о перегруппировке сорок девятой армии если оно, конечно состоится будет в корне неправильным! Сейчас из состава Западного и Резервного фронтов нельзя изымать ни одной дивизии, да, что там дивизии, бригады или даже полка! Если надо то я могу позвонить товарищу Сталину и разъяснить, складывающуюся здесь обстановку!

— Хорошо, Генеральный штаб, учтёт ваши аргументы при решении этого вопроса, — ответил мне Василевский.

Честно говоря его ответ не вселил в меня большого оптимизма. Оставалось надеяться, что в конечном итоге при обсуждении такого важного вопроса в Ставке всё же возобладает здравый смысл. Или сложившаяся обстановка заставит перейти на позицию здравого смысла.

Не успел я завершить разговор с Василевским как вновь зазвонил телефон. На этот раз звонил Лукин.

— Иван Степанович, — услышал я его взволнованный голос, — наблюдатели с передовой и посты ВНОС сообщают, что в нашу сторону приближается огромное количество немецких самолётов. Просто какое — то неисчислимое их количество!

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645 О

Глава 4

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал — полковника Гальдера.

Запись от 3 октября 1941 года. 104-й день войны.

…Танковая группа Гудериана достигла Орла.

— Похоже,