Вольный наследник. Том 3 - Артём Кей

он встал, прошёлся по комнате. — Я прикажу, чтобы за ним понаблюдали. Тихо, незаметно. Не вмешиваясь, не трогая. Просто приглядывать. Но и помочь ему надо будет, если что.

— Спасибо, пап, — Амалия вдруг зевнула, прикрыв рот ладонью. — Устала что‑то.

— Иди отдыхай. — Отец потрепал её по плечу. — Завтра разберёмся.

***

— И что за проблема? — спросил я недоверчиво, прикидывая, в какую очередную карусель меня хотят засунуть. Судя по лицу Боброва, хороших новостей ждать не приходилось. Когда он так собирается с мыслями, обычно начинается веселье.

— Пока не ясно, — сказал Бобров, потирая переносицу. Вид у него был такой, будто он уже заранее знал, что сейчас начнутся мои причитания и Митрофановы подколы.

— И? — уточнил я, понимая, что просто так они бы меня не позвали.

— В общем, те люди, которых ты захватил на территории Стронбилда, готовили что‑то серьёзное, — ответил он мне, барабаня пальцами по столу.

— Насколько серьёзное? — я уже начал прикидывать варианты. Масштаб мог быть разным: от банального заговора до полномасштабного вторжения.

— Наверняка известно только то, что они готовили переворот в Стронбилде, но тут случился ты. И после того, как твой брат занял престол, все их планы оказались в нужнике, — Бобров даже позволил себе лёгкую усмешку.

— Ну, это я и так знаю, — я откинулся на спинку стула. — Мне бы чего‑нибудь новенького.

— Потом они быстренько сориентировались и начали готовиться по новой. Но тут опять случился ты, — Бобров развёл руками. — Причём даже если бы не получилось так, как получилось, то маловероятно, что успеха они бы добились. Потому что твой брат всех ключевых людей поменял на своих. Старых ставленников вычистил под метёлку.

— Да‑да. Я знаю, что я большой молодец. Только вот пока ничего нового.

— Точно известно, что в Монархии Домис что‑то затевается. Что конкретно – не ясно. Но сейчас купцы, которые приезжают из Теократии, говорят, что там полно войск передвигается по дорогам. Причём это даже не войска, а больше дружины аристократов. Идут они в нашу сторону, но на границе со Стронбилдом их нет.

— А нам есть до этого дело? — задумчиво спросил я, разглядывая карту.

— Теперь получается, что есть, — ответил Бобров и протянул бумагу с императорской печатью.

— Н‑да, дела, — сказал я, когда ознакомился. Коротко, но ёмко. Отец не любил пространных указаний.

— В общем, батюшка император был в теме движухи и не дрогнувшей рукой решил отправить нас дальше. Теперь уже поближе к этому всему, — Бобров вздохнул так, будто подписывал себе приговор.

— То есть в Монархии что‑то затевается. Войска теократов движутся к границе с Монархией, но при этом непонятно, для чего всё это делается? — уточнил я, пытаясь сложить пазл в голове.

— Именно, — Бобров кивнул. — Либо они идут воевать с Монархией, либо они с ними заодно и готовят удар по Стронбилду. Вряд ли они просто решили погонять войска до границы и обратно.

— Так это же наш любимый расклад! — воскликнул я, от чего Митрофан начал ржать, а Бобров грустно вздохнул.

— Опять эти твои шуточки, — проворчал Бобров.

— А что? Неизвестность, движуха, соседи, которые непонятно чего хотят. Прямо как в старые добрые времена, когда мы в Винланде бардак разводили, точнее, порядок наводили.

— Так что делаем? — Митрофан уже потирал руки, предвкушая новые приключения. Его, в отличие от Боброва, моя репутация «магнита для проблем» нисколько не смущала. Наоборот, казалось, забавляла.

— Что‑что? Собираем манатки и выдвигаемся, — Бобров встал и прошёлся по кабинету. — Приказ есть приказ. Будем разбираться на месте, как обычно.

— А куда? — спросил я, хотя уже догадывался.

— В Стронбилд, на границу с Монархией Домис.

— В чистое поле? — ехидно спросил Митрофан.

— Да нет, конечно. Крепость Купеческая. Она примерно посередине территорий. Рядом городок Светлогорск, — Бобров вздохнул.

— Собираемся? — спросил я.

— Сначала вы с Митрофаном выдвигаетесь, принимаете дела, осматриваетесь. Я вас догоню, как только закончу с передачей крепости. Думаю, дня через три‑четыре.

— Дела! — я хлопнул себя по коленям. — Ладно, будем собираться. Митрофан, готовь людей. Я займусь припасами и амулетами. И надо бы предупредить наших.

Минут через пятнадцать мы разошлись – каждый заниматься своими делами. Я, в свою очередь, предупредил принца и пустотника, чтобы собирали пожитки и готовились к переезду.

***

Григорий Савельев двигался в колонне войск и удивлялся превратностям судьбы. Мерный топот копыт, скрип телег, негромкие разговоры солдат – всё это сливалось в монотонный гул, под который так хорошо думалось.

Когда‑то бывший бедняк, мальчишка из трущоб, неплохо поднялся. Нет, он не жаловался. Ни в коем случае. Григорий слишком хорошо помнил времена, когда приходилось считать каждый медяк, когда еда была не каждый день, а новая одежда – недостижимой роскошью. Теперь он достаточно зарабатывал, был всегда сыт и одет. Более того, теперь он мог помогать и своим друзьям‑сиротам, которых когда‑то приютил в старом доме матери. Те деньги, что он получал на службе у его высочества, позволяли не думать о завтрашнем дне, постоянно дёргаясь от безденежья.

Единственное, что омрачало его существование, – госпожа Амалия не давала ему спуску на тренировках. Эта, несомненно, красивая девушка была настоящим демоном. Она постоянно гоняла его, повышая нагрузки до таких пределов, что по вечерам Григорий валился с ног и засыпал, едва успев добраться до кровати.

А тренировки с магией были вообще нечто. Поначалу он боялся до дрожи в коленях. Шутка ли, когда в тебя летит огненный шар? Пусть даже учебный, ослабленный, но одно его касание могло оставить болезненные ожоги.

И постепенно, шаг за шагом, он начал понимать. Появилось то самое пресловутое «чутьё», о котором говорила Амалия. А потом пришло и главное – его особая способность. Пустота.

Когда в него летел огненный шар, Григорий переставал чувствовать магию как угрозу. Вместо этого он ощущал её как нечто, что можно погасить. Словно дунуть на свечу. Конечно, на деле всё было сложнее: требовалась концентрация, нужно было поймать нужный момент, выставить руку, создать ту самую «пустоту» перед собой.

И вот сейчас он покидал родной город. Григорий оглянулся назад – туда, где за горизонтом остался Степной. Город, в котором он родился и вырос, где познал и горе, и маленькие радости. Где