Вольный наследник. Том 3 - Артём Кей

Он ехал в неизвестность. Впереди была граница с Монархией Домис, крепость Купеческая, о которой он никогда раньше не слышал. Что там ждёт?

Естественно, он сообщил об этом Ефиму. Старый знакомый из гильдии, который когда‑то привёл его к Амалии, теперь стал надёжным связным.

Пока Григорий не знал точно, зачем они туда едут. Вроде как на усиление, говорили старшие. Принц Александр обмолвился, что ситуация на границе нестабильная и нужно присутствие «надёжных людей». Что именно это значило, Григорий мог только догадываться. Но он точно знал куда – и этого было достаточно, чтобы Ефим и гильдия могли за ним присмотреть, если потребуется.

Больше всего он переживал за маму. Простая женщина, которая всю жизнь работала не покладая рук, чтобы он вырос и не знал такой нужды, как другие дети из их района. Она никогда не жаловалась, даже когда приходилось вставать затемно и ложиться за полночь.

Теперь, когда он стал человеком принца Александра, Григорий понимал: её вряд ли кто‑то посмеет тронуть. Слишком высоко он забрался, слишком много значат его покровители. Да и гильдия, если что, присмотрит. Ефим обещал, а своё слово он держал.

Он посмотрел вперёд – на пыльную дорогу, уходящую к горизонту. Где‑то там, за поворотом, его ждала новая жизнь. Или смерть. Или, что вероятнее всего, и то и другое в разных пропорциях.

Глава 3

— Где‑то я это уже видел, — сказал я, рассматривая крепость.

— Н‑да… Опять, — протянул Митрофан, и в его голосе слышалась такая глубокая философская печаль, будто он только что обнаружил, что эль в кружке закончился, а нового не предвидится.

Крепость была немаленькая. Даже, можно сказать, внушительных размеров. Но сильно уставшая. Так сильно, что, казалось, сейчас вздохнёт и завалится прямо на нас.

Вот ведь… Опять предстояло поднапрячься, чтобы её отремонтировать. И не просто отремонтировать, а привести в приличный вид, чтобы тут можно было не только сидеть и ждать врага, но и жить более‑менее по‑человечески.

— Мы, получается, уже не армия, а строительная артель, — проворчал я, спешиваясь с Гниды. Та, кстати, оглядев местную конюшню, посмотрела на меня с таким укором, что я прямо услышал её мысль: «Да тут даже овёс, наверное, с плесенью!»

— Хобби у нас такое – ездить по крепостям и восстанавливать их, — философски заметил Митрофан.

Хорошо хоть теперь у нас более‑менее этот процесс отлажен. Схема отработана на предыдущих двух крепостях: сначала шок, потом принятие, потом ругань с местным начальством, потом поиск денег, потом ремонт, потом снова шок от того, сколько денег ушло. И по новой.

Через пару часов мы сидели в кабинете у коменданта крепости. Иван Владимирович Коврижкин – полный мужичонка с вечно бегающими глазками и потеющим лицом – являл собой классический образец начальника, который привык, что ничего не работает, и ладно, так сойдёт. Аж целый барон, между прочим. Кабинет у него был под стать хозяину – пыльный, захламлённый какими‑то бумажками.

После недолгих приветствий и расшаркиваний (Иван Владимирович при моём титуле аж вспотел ещё сильнее, что я считал уже невозможным) я начал задавать вопросы.

— Иван Владимирович, что‑то крепость совсем плоха, — я обвёл рукой кабинет, намекая, что состояние помещений говорит само за себя.

— Так ведь денег, которые дают, ни на что не хватает, — заюлил он, вытирая лоб платком. Платок, кстати, был когда‑то белым. Когда‑то очень давно.

— А деньги кто даёт?

— Так мэр Светлогорска. Город же должен крепость обеспечивать, — Коврижкин развёл руками. — Они присылают, что могут. А мы‑то что…

— Понимаю, — кивнул я.

На всякий случай я решил всё это проверить. Опыт общения с мэрами у меня уже был, и он научил меня одному простому правилу: доверяй, но проверяй. А лучше вообще никому не доверяй и проверяй трижды.

Поплёлся в архив и начал разбираться. Да, денег выделяли, конечно, маловато. Но даже на эти крохи можно было содержать крепость в более приличном состоянии, чем то, что я увидел. Вот только почему‑то документы были только за последние четыре года. А куда делись остальные?

И что‑то как‑то странно. Вроде худо‑бедно всё покупалось: в бумажках значились какие‑то поставки, закупки, расходы. Только вот где это всё – неясно. Караульные вон в обносках ходят. По крайней мере, амуниция и предметы первой необходимости, судя по их внешнему виду, до крепости не доезжали. Мы, когда приехали, они аж рты открыли, увидев наших солдатиков. В глазах так и читалась зависть чистейшей воды. Наши – прям как породистые жеребцы против заезженных кляч, которых всю жизнь возили руду.

Один молодой стражник даже подошёл поближе, чтобы рассмотреть доспехи нашего десятника.

— Это что, настоящее? — спросил он, трогая наплечник.

— Нет, игрушечные, — усмехнулся десятник.

— Эх… — парень махнул рукой.

Следующим этапом я пошёл осматривать крепость. Ну что сказать? Всё стандартно. Закрома пустые, пайки минимальные. Сухари двойного назначения, которые можно использовать как метательное оружие и еду. Условия пребывания в крепости так себе.

Это у меня третья, получается, крепость, в которой я был. Так себе имперский стандарт качества, между прочим!

В общем, посоветовавшись с Митрофаном, накатали письмо брату и отцу с описанием ситуации.

— Съезжу‑ка я к мэру Светлогорска, побеседую, — сказал я. — Может, там такая же ситуация, как в Торговом?

— Давай там только без своих замашек, — напутствовал меня Митрофан. — А то приедешь, а от города только воронка останется.

— Обижаешь, — возмутился я. — У меня натура тонкая и чуткая.

— Как таран, — хмыкнул Митрофан.

Светлогорск встретил меня городской суетой. Все куда‑то спешат, торопятся, бегут. В принципе, город выглядел прилично: чистые улицы, не разбитые дороги, дома не покосившиеся.

Мэром был Николай Геннадьевич Прохоров – тощий мужчина с живым взглядом и такой быстрой речью, что я едва успевал улавливать смысл. В кабинете у него, в отличие от Коврижкина, был идеальный порядок. Подозрительно идеальный.

— Денег нет, — с ходу ответил он на мой вопрос про крепость.

— Так это же проблема города, — напомнил я. — Крепость должна снабжаться.

— Да это всё понятно, — вздохнул Прохоров. — Только город был под крылом Песковых. Они все поступления налогов забирали подчистую. А мне‑то где деньги взять? Я же не монетный двор.

— Ну хорошо, а сейчас что? Песковых нет. Деньги должны оставаться