Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

Цирк

Во главе парад-алле вышагивает, разумеется, сам мессир Фокман. Ходули вознесли его над толпой, рыжий парик сияет на солнце, и, хотя никакого мегафона не видно, от голоса вибрируют стёкла трейлеров.

— Па-а-ачтеннейшая публика! Сегодня наш цирк открывает свои двери для вас! Поспешите! Поспешите! Только один день! Не пропустите! Всего одно представление, но вы будете рассказывать о нём детям и внукам! Покупайте билеты, они по карману каждому!

Билетёры не уступают по ловкости жонглёрам, а по виртуозности фокусникам, кассы трещат, выплёвывая билеты, монеты звякают о стойки, публика льётся в ворота рекой. Ингвар заметил, что несколько отважных мальчишек проскочили даром, и вспомнил, что сам он в их возрасте поступал так же, вне зависимости от того, удалось ли выпросить у бабули денежку на билет. Денежка — она и внутри пригодится! В ограждённой части цирка работает детское кафе и взрослый бар, стоят автоматы со сладостями и напитками, развесёлая фигуристая арлекиночка шустро наматывает на полосатые палки сахарную вату. Похоже, Фокман намерен не упустить ни единой монетки, выжав публику досуха.

Грянула музыка — никакой фонограммы, на помосте играет настоящий цирковой оркестр. Трубы, барабаны, скрипки, залихватская привязчивая мелодия, от которой даже паралитик запляшет. Ингвар на какое-то время забыл, что он теперь участник шоу, проникнувшись той атмосферой праздника, которую транслирует цирк для публики. Всего три музыканта, но каждый — уникальный мультиинструменталист, у них есть свои репризы в паузах представления. Бледные до голубизны, худые, большеглазые, ушастые, с длинными руками и пальцами. Издали и в гриме это не так заметно, но вблизи Ингвар ни за что не спутал бы их с людьми. «Секвы», — припомнил он название расы. Впервые услышал о них здесь, в Мультиверсуме про таких даже слухи не ходят. Если цирковые не врут, то эти ребята чуть ли не последние представители своего народа, а поскольку все трое мужчины, то на них, он, видимо, и закончится. Болтают, что Фокман специально подбирает представителей вот таких редких, почти вымерших рас. Вроде как коллекционирует. Нафига — Ингвар так и не понял. Сам он до недавних пор и не подозревал, что людьми разумная жизнь Мультиверсума не ограничивается. Взять тех же грёмлёнг, которые относительно прочих встречаются довольно часто, — ему и в голову не приходило, что это особая раса. Мало ли низкорослых людей на свете.

Оркестр заиграл туш, и парад-алле тронулся.

— Гав! Гав!

— Да, Мудень, впечатляет, согласен. Особенно вон та акробатка.

— Гав!

— Что? Я тоже живой человек, между прочим. И обтягивающие трико не оставляют меня равнодушным. Ты у вольера каждый день зачем отираешься?

— Гав!

— Да я не осуждаю, симпатичная пуделиха, чего б нет. Главное, не попадайся.

— Гав!

— Именно. Если она от тебя понесёт, то не сможет выступать, а зачем нам лишние проблемы в коллективе? Чьё именно потомство, будет несложно догадаться по хитрым мордам.

— Гав! Гав!

— Нет, не надо просить жонглёра бросить тебе палку. Ты, конечно, принесёшь, но публика не поймёт. Что, тоже захотелось свой номер?

— Гав!

— Македонец говорит, что цирк на всех так действует. Приходит человек, к примеру, водителем или разнорабочим, а то и просто пассажиром попутно прокатиться решил, а потом глядь — уже на манеже ногами дрыгает, или под куполом висит, или кролика из шляпы достаёт. Эманации ковра.

— Гав!

— Нет, я совсем другое дело. У меня есть цель и есть путь. То, что он ненадолго совпал с цирковым, это просто случайность.

— Гав!

— Ну да, у меня есть номер, и что? Как артисты мы имеем бесплатное жильё и еду, а также едем в нужном направлении. Если ради этого надо немного поразвлекать публику — ничего страшного. Я вон кучу времени по радио трындел вообще бесплатно. Если Фокману зачем-то понадобилось вытащить меня на манеж, мне не жалко, хотя, между нами говоря, он переоценивает мою потасканную харизму. О, смотри, «громоблистательные» шагают! Красивая семья, да?

— Гав!

— Вот и я немного завидую, хотя какой из меня семьянин.

«Семейство Макмарин» марширует в полном составе — старшие в стилизованных ковбойских нарядах, две девчонки-близняшки в трогательно кружевном и пацан (почему-то во фраке и цилиндре). Девчонки семенят впереди с корзинками для пикника, откуда периодически достают тарелки и подбрасывают вверх. Македонец и Марина по очереди достают из кобур здоровенные никелированные револьверы и небрежно сбивают их на лету. Их наряженный во фрак сынок кланяется, снимая наотлёт цилиндр, и протягивает в сторону зрителей бланк, где крупно написано «Завещание». «Адвокат страшнее киллера», — объясняла, со смехом, Марина. Увы, их старший не унаследовал родительского таланта, и стрелок из него, несмотря на все тренировки, ординарный. Родители по этому поводу не расстраиваются: «Хватит Мультиверсуму и одного Македонца».

На огороженной площадке перед шатром начался опен-эйр, та часть представления, что идёт вне шатра. Сейчас там расслабленно перекидываются цветными булавами жонглёры, потом покувыркаются акробаты, попрыгают через обруч зверушки, помашут гирями силовики и так далее. Бесплатное представление-лайт, у большинства артистов, занятых в основной программе, есть и такие простенькие номера. У Ингвара нет, но он не настоящий артист.

* * *

— Простите, дяденька, вы циркач?

Девчонка младшего школьного возраста смотрит на него снизу вверх кукольными голубыми глазами. Местная.

— Да, пожалуй, — признал Ингвар.

На нём яркий «манежный» костюм, отрицать странно.

— Но не клоун?

— А разве ты видишь на мне красный нос?

— Нет. Но я первый раз в цирке. Говорят, клоуны смешные. Вы точно не клоун?

— А тебе смешно?

— Пока нет.

— Значит, не клоун.

— А какой у вас номер? Опасный?

— Ещё какой опасный!

— Ух ты! А что вы делаете? Жонглируете огнём?

— Хуже. Жонглирую рифмами. Артист, так сказать, разговорного жанра.

— Ну-у-у… Разговаривать все умеют! Что тут опасного?

— Можно допиз… наговорить лишнего.

— Да, мне мама часто говорит, что я болтушка и что меня поэтому никто замуж не возьмёт. Вот у вас жена много болтает?

— Нет, она немая.

— Ничего себе… Я, если бы не могла говорить, наверное, лопнула!

— И я. Я тот ещё болтун, совсем как ты.

— Вот бы нам пожениться! — расхохоталась девчонка. — Наши дети заболтали бы весь мир! Я шучу, конечно, вы же сказали, что у вас уже есть жена. А собачка у вас тоже цирковая?

—