Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

Вспомнил про гитару, которую оставил в углу коридора. Та самая, дешёвая, с облезлым лаком. Я подошел к ней, взял в руки и провел по струнам. Мда, настроена она была так себе, звук был ужасный. Понятно, что это была одна из самых дешевых версий инструмента, но даже из нее можно было выдать вполне приличный звук. Аккуратно положил её на пол комнаты.

Потом сел за стол и посмотрел в окно. Город напомнил мне о временах, когда я жил в подобных условиях и месте. Осмотрел еще раз комнату. Парнишка любил музыку так же, как я, а может, даже больше. Потому что я уже давно привык к славе, к деньгам, к овациям, а он играл просто потому, что это был его единственный способ выбраться из всего этого.

Встал, прошел на кухню и открыл холодильник. Там был суп и немного колбасы, а на столе увидел кусок ржаного хлеба. Я съел все, не чувствуя вкуса: тело требовало еды, и я дал ему её. Потом вернулся в комнату, лег на матрас, закрыл глаза и не заметил сам, как уснул.

«КОРСАР!!! КОРСАР!!! КОРСАР!!!» — гул стадиона бил по ушам.

Я стоял на краю сцены и смотрел вниз.

Что⁇!! Я снова был на том самом стадионе, где давал свой последний концерт.

Куда делся этот подземный переход? Неужели все, что там было — это просто дурацкий сон? Фух, даже полегчало. Я улыбнулся и готов был продолжить концерт, опустил глаза, чтобы посмотреть на свои руки и убедиться, что это я!

Чёрт… Руки были всё еще не мои, а этого неизвестного парня.

Поднял глаза. Что это такое? Что за херня? Стадион опустел. Я стоял на сцене, а вокруг никого. Ни моих музыкантов, ни фанатов, и даже гребаного Пухова со своей свитой там не было. Я снова закрыл глаза, а когда открыл — оказался совершенно в другом месте.

Я лежал в какой-то пустоте. Вокруг всё было серое или даже какое-то… бесцветное? Не было видно конца и края этого пространства или… Да, черт возьми, даже не знал, как описать это…

Хотел встать, но не мог, будто был парализован. Просто лежал и смотрел куда-то вперед. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже моргнуть не мог.

И тут я почувствовал, как в груди снова зашевелился знакомый ледяной холод. Прямо из сердца, словно ожившие черные сосуды, на поверхность кожи полезла омерзительная темная масса. Она росла, расползаясь во все стороны липкой паутиной.

Да вы издеваетесь⁈ Опять эта дрянь⁈

Она преследовала меня даже здесь, во сне. Я чувствовал, это была не просто галлюцинация — так проявляла себя болезнь этого несчастного пацана, его сгнивающее изнутри сердце, готовое в любой момент остановиться. Тьма наглела на глазах: она поднималась к горлу, сковывала ребра, высасывая последние капли воздуха.

Прямо перед глазами вспыхнул текст:

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[КРИТИЧЕСКАЯ ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ НОСИТЕЛЯ]

[ДЕКОМПЕНСАЦИЯ СЕРДЕЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ]

[ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА: 0 ЕД.]

[ВНИМАНИЕ: ДЛЯ ПОДАВЛЕНИЯ СИМПТОМОВ ТРЕБУЕТСЯ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ЭФИР]

— Пошла нахрен, тварь! — зарычал я сквозь стиснутые зубы.

Я вспомнил, как это сработало там, на полу в переходе. Вспомнил, как заставил это крошечное тепло толкнуть сердце, когда уже почти отдал концы. Вспомнил весь свой чертов опыт — тридцать лет на сцене, когда ты выходишь к многотысячной ревущей толпе с температурой под сорок, с разорванными связками или сломанными ребрами, и играешь так, будто завтра не наступит! Ты не ждешь пощады, ты просто вырываешь этот драйв из самой глубины своей души!

Я мысленно ударил по струнам воображаемой гитары. Вспомнил самый злой, огненный рифф, от которого у людей в зале сносило крышу. Вложил в этот немой звук всю свою ярость, злость на Пухова, жажду жить и яростный отказ подыхать в этой серой пустоте!

И инстинкт сработал.

Где-то в глубине сознания снова родилась искра. Ослепительно яркая, горячая. Я не стал ждать — на одном лишь упрямстве и памяти прошлого опыта сжал её и швырнул прямо в надвигающуюся черноту.

Золотистая волна жара хлестнула по телу. Тьма зашипела, словно раскаленное железо опустили в воду, скорчилась и в панике отпрянула, втягиваясь обратно в глубину грудной клетки.

Ледяные тиски разжались, и я жадно, с хрипом вдохнул.

[ФИКСАЦИЯ ВНУТРЕННЕГО ИМПУЛЬСА]

[ИСТОЧНИК: ВНУТРЕННИЙ (АГРЕССИЯ / ЖАЖДА ЖИЗНИ / ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОПЫТ)]

[ПОЛУЧЕНО: 2 ЕД. ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА]

[ИСПОЛЬЗОВАНО: 2 ЕД.]

[РЕЗУЛЬТАТ: СИМПТОМЫ КУПИРОВАНЫ. СОСТОЯНИЕ: СТАБИЛЬНОЕ]

И тут я открыл глаза и оказался в той же самой комнате.

Это всё был просто сон? Но какой реальный…

В тот же момент за дверью я услышал два женских голоса. Один — постарше, уставший. Второй — более молодой и дерзкий.

Глава 3

Я лежал на матрасе и слушал. Голова ещё немного гудела, а тело было тяжелым, но самое главное — эта ноющая боль в груди пропала, и я мог более-менее нормально дышать. Тот единственный заряд эфира, который я выжал из себя во сне, продолжал удерживать тело на плаву.

Огляделся. Недалеко стоял тазик с водой и полотенцами, а также лежали различные лекарства. Хотел встать, но не смог: слабость накатывала. Но даже не это больше всего мешало, а…

— Аня, ты бы проверила брата, пока я обед готовлю, — донесся уставший женский голос. — Он там один, а вдруг ему плохо и приступ вернулся? Ты же слышала, что Кузьмич говорил? Он до дома еле добрался.

— Мам, отстань от меня! — ответил молодой голос. — Я и так всю ночь бегала, ему давление мерила и температуру. Всё! Хватит! Он просто спит, и я ему в няньки не нанималась! Ты что, думаешь, я буду сидеть над ним? У меня своих дел по горло!

За дверью голоса становились только громче. Я уже мог разобрать слова. Кажется, назревал какой-то конфликт.

— Какие у тебя дела, Аня? — мать явно была недовольна. — Школа? Ты же уроки прогуливаешь! Я знаю о том, что ты уже две недели не ходишь на алгебру.

— А ты откуда знаешь? — голос Ани становился только злее. — Ты за мной следишь⁈ Ты что, звонишь в школу⁈ Мам, ты с ума сошла⁈ Может, хватит меня позорить⁈

С одной стороны, вроде как полноценный бытовой скандал. Такие я слышал сотни раз за кулисами, когда музыканты ссорились из-за денег, баб или последней бутылки воды, но здесь всё было иначе. Здесь чувствовалась настоящая человеческая боль.

— Я никуда не