Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

звонила, — мать вздохнула. — Встретила твою классную руководительницу в магазине, и она сказала, что у тебя проблемы с успеваемостью… — она замялась. — Аня, мне же и так непросто…

— А ты думаешь, мне легко? — девочка тоже начала плакать. — Ты думаешь, мне легко⁈ Да у тебя всегда разговоры только о нем! А обо мне? Мама, ты про меня вообще думаешь? Он скоро сдохнет, мам! С его-то пороком сердца! Я знаю это, и ты знаешь! Все знают! Только притворяешься, что всё нормально!

— Аня! — мать почти кричала. — Замолчи немедленно! Как ты вообще можешь такое говорить⁈ Тебе не стыдно⁈

— Не буду я молчать! — Аня не унималась. — Я устала притворяться! У меня своя жизнь! Я хочу жить! Понимаешь⁈ Я не хочу сидеть и ждать, пока он умрет! Хочу, чтобы мне было хорошо, а ты вечно пилишь меня и говоришь, что я неправильно себя веду!

— Анечка, пожалуйста, — мать перешла на шепот, который я едва слышал. — Сделай это ради меня, проверь брата. Просто зайди и посмотри, дышит ли он, и я больше не буду тебя трогать. Обещаю.

Тишина на несколько секунд, а потом тяжелый вздох.

— Ладно, — голос Ани стал спокойнее, но всё ещё был злым. — Ладно, мам. Я зайду, но только потому, что ты меня достала, а не потому, что я хочу.

— Спасибо, доченька, — мать успокоилась. — Спасибо тебе.

— Не благодари, — фыркнула девушка.

Мда, отношения в этой семье были так себе. Голова гудела, а тут еще разборки, причиной которых являлся я. Ну, хотя бы получилось узнать побольше информации, которая помогла мне разобраться, куда я вообще попал. Видимо, я был прав в своих ощущениях: у парнишки и правда врожденная болезнь, порок сердца с этой чертовой недостаточностью, из-за чего страдал не только он, но и все вокруг. Они очень сильно устали, особенно его мать — это было слышно по голосу.

В этот момент послышались шаги, которые быстро приближались к моей комнате.

Я закрыл глаза и откинулся на матрас, делая вид, будто сплю. Дверь открылась, и она вошла.

— Спит. Так же, как и всю прошлую ночь, — сказала сестра тихо. — Боже, как я устала сидеть и нянчиться с тобой все это время…

Она сделала шаг, и я почувствовал, как она наклонилась надо мной.

— Идиот… — прошептала она. — Ты просто идиот… Зачем ты это делаешь? Ты же знаешь, что это тебя убивает, и мама плачет из-за тебя. Ты знаешь, что мне… — она замолчала.

Было слышно, как девочка шмыгнула носом.

— Почему ты не можешь быть нормальным? — ее голос дрожал. — Почему ты не можешь просто сидеть дома? На что ты надеешься? Что тебя заметят? Что ты станешь звездой? Ты бездарность, да еще хронически болен. Как будто у тебя что-то может получиться…

Я открыл глаза. Рядом со мной на кровати сидела симпатичная девчонка. Волосы густые, растрепанные, глаза зеленые, слегка влажные от слез. На ней был надет старый свитер на два размера больше и джинсы с дырками. В руках она держала градусник, полотенце и какие-то лекарства. Видимо, хотела померить мне температуру и помочь. Притом я заметил эти вещи еще после пробуждения — очевидно, кто-то сидел возле меня всю ночь. Неужели она?

— Ты очнулся… — сказала она.

Я не успел ничего ответить — она сразу бросила на кровать пакет с таблетками и мокрое полотенце.

— На, держи! — Аня фыркнула. — Как же я устала быть твоей нянькой!

Я молча смотрел на неё.

— Знаешь, кто приходил, пока ты в отключке валялся? — она встала надо мной, уперев руки в боки. — Кузьмич! Твой драгоценный дружок-старичок! Приперся, весь такой из себя заботливый! Рассказал, как ты на лавочке валялся и едва не двинул коньки! Мама бы твоей смерти не пережила! Она столько лет пашет ради тебя, а ты… Ты просто решил себя угробить!

Я дал ей выговориться и в целом не собирался отвечать. Но меня почему-то позабавила ее реакция, и я просто улыбнулся. Видимо, это взбесило её еще больше.

— Ты улыбаешься⁈ Хочешь мне что-то сказать⁈ А ну молчи! — ткнула девочка в меня пальцем. — Я не хочу слушать твои оправдания! Играешь на этом своем говне в переходе, собираешь копейки… Как же всё надоело!

Она ходила по комнате взад-вперед, как тигр в клетке.

— Ты что, думаешь, тебя в каком-то грязном переходе заметят? Думаешь, к тебе подойдут продюсеры и скажут: «О, да ты гений, давай подпишем контракт»? Ты что, реально на это надеешься? Ты бездарность, Николай! Слышишь? Бездарность! И ничего у тебя не получится! Да ты вообще ни на что не годен!

За ней действительно было забавно наблюдать.

— Ты что, даже не будешь оправдываться? — она прищурилась. — Ты что, согласен, что ты бездарность?

— По крайней мере, я не веду себя как маленькая избалованная дура, — ответил я ей со смешком.

Она замерла от неожиданности и выпучила глаза. Видимо, раньше брат не давал ей отпора. Потом схватила упаковку, встала и швырнула её мне прямо в лицо.

— Жри свои таблетки! — буркнула она. — И больше не проси помочь тебе! Меня и так все в школе считают такой же конченой, как ты!

Я поймал упаковку на лету. Сработал старый рефлекс, наработанный за годы, когда я ловил микрофоны, медиаторы и бутылки с водой. Она посмотрела на меня с удивлением, потом развернулась и сделала пару шагов к двери. Девчонка, в целом, была не самой плохой — ведь брату она помогала, просто… устала.

— Аня, — я попытался привстать. — Спасибо за лекарства.

Она остановилась и, не оборачиваясь, тихо сказала:

— Я не для тебя это сделала, а для мамы… Чтобы она не плакала, понял? Ты мне никто. Ты просто… мне мешаешь…

Она вышла и снова хлопнула дверью так сильно, что стены задрожали. Я остался один. Лежал на матрасе и смотрел на закрытую дверь.

Ну и сестренка у тебя, парень, боевая. Просто огонь.

Попытался подняться — теперь получалось намного лучше, мышцы наконец-то слушались. Сел на кровати, голова слегка кружилась. Надо было принять таблетки, но какие и сколько? Подумал, что это же не аскорбинки, и с таким больным сердцем, если выпить лишнего, лекарство может сработать в обратную сторону.

Дверь открылась, и на пороге появилась незнакомая женщина. На вид лет сорока пяти. Волосы местами седые, глаза потухшие, с синяками под ними. Лицо с морщинами — их было больше, чем должно быть в таком возрасте. На ней был старый халат, застиранный до дыр. Руки сухие, с мозолями, но она смотрела на меня и улыбалась. Я сразу понял, что это