Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

но ловко справлялся со своей гитарой и играл блюз. Старик играл так, что у меня мурашки пошли. Тоже мечтаю так уметь. Я стоял около часа и слушал, пока он не закончил. Потом музыкант посмотрел на меня и спросил: „Ты тоже играешь, судя по тому, что у тебя гитара с собой?“ Я кивнул. Он улыбнулся и сказал: „Играй, пацан. Пока можешь! Пока сердце бьется!“ Я запомнил его слова. Он даже не представляет, насколько они были в точку».

Дальше.

«Сегодня мама плакала. Она думала, я сплю, но я всё слышал. Она говорила с кем-то по телефону и просила денег. Я чувствовал себя виноватым, но я не могу перестать играть. Это единственное, что у меня есть».

Я закрыл тетрадь.

— Наивный ты был пацан, Коля. Слишком наивный…

Я положил дневник обратно, закрыл коробку и убрал её на полку.

Взял гитару, которая всё это время стояла в углу, сел на кровать, положил инструмент на колени и провел по струнам.

Звук был так себе, но я знал, что с ней делать.

— Я сделаю из тебя настоящую гитару, — сказал я. — Ты будешь так петь, плакать и разрывать залы, что люди будут рыдать. Я знаю как… Ведь уже делал это раньше и сделаю снова.

Я настроил инструмент по-быстрому, а потом взял аккорд. Начал перебирать струны. Сначала медленно, неуверенно: тело не слушалось, да и пальцы были слабыми, ненатренированными. Но я чувствовал, что прогресс есть. Мой опыт накладывался на мышцы Коли.

Я играл всё лучше и лучше. Звук разносился по комнате, врезался в стены, возвращался эхом. Пальцы привыкали к грифу, двигались быстрее, увереннее. Я закрыл глаза. Представил, что я на сцене и тысячи людей ждут, пока я устрою для них настоящее шоу.

Наконец я закончил, позволяя последним аккордам затихнуть в комнате, и наслаждался этими отзвуками.

Положил гитару на место и подошел к окну.

За ним был обычный двор: старые пятиэтажки, детская площадка с ржавыми качелями и те самые старухи на лавочке. У ларька стоял мужик в трениках и тапках, пил пиво.

Вдруг голова закружилась сильнее. Я отошел от окна и присел на кровать. Надо было набраться сил, поэтому я решил прилечь отдохнуть и сам не заметил, как уснул.

Утро следующего дня.

Я проснулся, на часах было 6:30. Безумно хотелось в туалет. Вышел из комнаты и пошел по коридору. Квартира была маленькой, но поиск туалета стал целым испытанием. Сначала я открыл одну дверь — за ней оказалась еще одна комната, чуть больше моей. Там стояла антресоль и две кровати, на одной из которых еще спала Аня. Видимо, мать и сестра Коли жили в одной комнате. Прошел дальше, открыл следующую дверь — там была кладовка. В туалет хотелось уже нестерпимо. Что бы ни ждало меня за следующей дверью, я нассу прямо там. Открыл её — и слава богу! За ней меня ждал совмещенный санузел. Я снял трусы и увидел агрегат этого парня.

— Ну нихрена себе размерчик, с виду так и не скажешь… — присвистнул я.

Сделав свои дела, я помыл руки и вышел в коридор. Услышал звуки на кухне и пошел туда. Мать уже стояла у плиты всё в том же старом халате.

— Коля, — сказала она тихим голосом, обернувшись. — Ты уже встал? Как ты себя чувствуешь? Сердце не болит? Не кружится голова?

— Все нормально, спасибо, — я сел за стол.

— Ну и ладно! Я сейчас пойду на работу, завтрак на плите. Буди сестру и собирайтесь.

— Собираться? — я нахмурился. — Куда?

— Как куда? В школу! — ответила она удивлённо. — Ты забыл? Сегодня понедельник, начинается учебная неделя. Это очень важно: ты и так много пропустил, а у тебя выпускной класс. Скоро экзамены, ты должен получить аттестат. Иначе куда ты пойдешь после школы? Ко мне на завод?

Я открыл рот… Да какая нахрен школа⁈

Мне пятьдесят восемь лет! Я объездил полмира, играл на стадионах, где собирались десятки тысяч человек. Пил виски с лучшими рок-музыкантами планеты, проводил ночи с лучшими женщинами — и теперь я должен идти в школу⁈ Сидеть за партой с сопляками и слушать, как училка рассказывает про войну 1812 года?

— Коля? — мать забеспокоилась. — Ты чего? Ты не хочешь идти? Я понимаю, ты устал и тебе плохо, но если ты пропустишь еще одну неделю, тебя не допустят к экзаменам. Ты должен ходить на занятия. Я не хочу, чтобы ты остался без аттестата. Это важно для твоего будущего.

— Хо… Хорошо… — я сделал глубокий вдох. — Я просто забыл про понедельник. Совсем потерял счет времени.

— Это из-за болезни, — она покачала головой. — Ты слишком много переживаешь.

Я вышел из кухни и пошел в комнату.

Школа… Эта мысль так и не давала мне покоя. Сорок лет прошло с тех пор, как я последний раз переступал порог школы, может, даже больше, и возвращаться туда не хотелось совершенно.

Так, а во что вообще сейчас одеваются школьники? Я открыл шкаф и, не обнаружив там формы, понял, что одеться можно как угодно. Достал джинсы, футболку, чистые носки и оделся. Посмотрел на себя в зеркало.

Коля Соколов. Худой, высокий, но довольно бледный. Волосы русые, взлохмаченные — как будто он только встал, хотя так оно и было. Глаза зеленые. Я выглядел как типичный школьный лох. Надо будет точно поработать над стилем.

Я взял старый потертый рюкзак с дыркой на лямке и закинул на плечо. Вернулся на кухню. Мать уже ушла, а на столе стояли две тарелки с гречневой кашей и сосисками плюс две кружки чая. Я поставил рюкзак рядом и принялся есть. Из коридора послышались шаги. Аня.

Она вошла на кухню — злая и сонная, волосы собраны в хвост.

— А ты чего проснулся? — спросила она. — Стоишь как истукан. Я вообще-то в школу опаздываю! Это ты можешь сделать вид, что тебе плохо, и остаться лежать дома, а мне надо бежать!

— Вообще-то я тоже иду, — сказал я.

Она удивленно подняла бровь.

— Серьезно? Ты идешь? Ты же никогда не ходишь! Всегда находишь причины. А сегодня вдруг решил?

— Да, я иду, — повторил я. — Давай ешь, и пойдем.

Она быстро, практически на ходу, проглотила завтрак, и мы вышли из квартиры. На улице было свежо, где-то лаяла собака.

Аня шла быстро, не оборачиваясь, а я шагал за ней молча и не торопясь. Мы проходили через дворы, мимо того самого ларька, который я видел из окна (мужик всё так же пил пиво), мимо остановки, где стояли