Убежище Ксинори - Хамки

в живых, и словно ждала, что ещё миг – и все они, живые и здоровые войдут сюда, как обычно после тренировок – шутя и весело болтая… Но другая часть разума уже всё осознала. И, кроме прочего, в мозг врезалась новая истина – не любить никого. Никогда. Нет любви, нет дружбы, но нет и боли. Устав верен. Он абсолютен. Для меня. Обречённой дочери Алсары.

Я сама не заметила, как погрузилась то ли в сон, то ли в непонятное оцепененье и забытье.

* * *

Я остановилась и обернулась назад – замковые шпили уже не нависали надо мной, а казались лишь чёрными пиками на фоне ночного неба. Зато теперь впереди вставали огромные тёмные глыбы гор, окружавших небольшую долину, где располагался замок Ордена.

Села на траву и посмотрела на звёзды. В окружающей темноте лишь они, да цветы – светлячки позволяли разглядеть хоть что-то.

С тех пор, как я сдала экзамен и официально получила титул Обречённой, прошло три дня. Мне была выделена отдельная келья, куда более просторная, чем та, где я жила с остальными послушницами, и не в пример лучше обставленная. В новой комнате мне предстояло провести как минимум следующие шестнадцать лет – потом или уход «в мир» или переход в Тайную ложу – правление Ордена. Конечно, всегда был риск погибнуть на задании и просто не дожить до любого из этих вариантов.

– Так странно, – вздохнула я, вынув из потайных ножен два клинка, полученных на Обряде Принятия. – Эциол и Люция. Легендарные клинки, их получали лишь лучшие Обречённые. И теперь они мои, – я посмотрела на слабо переливающиеся в свете цветов лезвия. – Получить эти клинки было нашей общей мечтой. И вот она осуществилась для меня. Но некому меня с этим поздравить, – я вспомнила церемонию, бал, где вместе со мной присутствовали ещё трое новоиспечённых ассасинов из других резиденций. Мы познакомились лишь мельком, но я отметила в них ту же странную отрешённость, которую ощущала в себе. Они также потеряли всех, кого знали и кого ценили. И боль от утраты с лихвой перекрывала чувство радости и собственного триумфа. Эгоизм в нас всех пусть и ненадолго, но проиграл.

Подняла голову и посмотрела на небо.

– Звезды. Всё такие же, как и обычно. Будто ничего и не происходило. Словно никогда и не было здесь никого, кроме меня. А пройдёт время – не будет и меня, – перевела взгляд на оружие в моих руках. – Меня, сильнейшей Обречённой… – ловким движением я убрала оружие и положила ладони на подол платья. – Ксиль, я знаю, что ты мечтала увидеть мой триумф также сильно, как и свой. Прости, что так получилось… – слёзы ручьями струились из глаз против моей воли.

Все эти дни я держала себя в руках, показывала радость и прятала печаль. Неподходящее время и место быть слабой. Но сейчас другое дело. Сейчас я могла позволить себе сделать то, чего больше всего хотела с момента гибели Ксиль.

Я рухнула лицом в траву и, накрыв голову руками, заревела навзрыд.

Глава 46. Свидание с ангелом

– Может быть, теперь ты поймёшь меня, – немного помолчав, продолжила Эйка. – Обряд посвящения лишил меня всего. Из всех, с кем я тренировалась и с кем вместе выросла – прошла обряд Отчаяния я одна. Остальные погибли меньше чем за час. Им не хватило сил пройти финальное испытание. Ядовитые шипы, ловушки, чаны с кипятком – все, кто был мне дорог и близок, остались там. Тогда я и осознала цену своей жизни. Тогда поняла, как хрупка она, и как хрупки жизни других. Не привязываться. Не любить. Не зависеть. Это аксиомы для любой Обречённой. И написаны они кровью.

«Во, разошлась…»

– Поэтому мне нет до ксинори никакого дела – творите с ними, что душа пожелает. Главное, что теперь у меня есть сила, которая не снились даже главе Ордена Обречённых. И когда мы вернёмся на Зелирию – я пущу её в ход.

– В ход? – напрягся Макс.

– Главой ордена всегда становится сильнейший ассасин, – напомнила Эйка. – И теперь это я.

«А неслабые планы у девочки. Сказал бы про манию величия, но сейчас она права. Надо постараться не допустить такого развития событий».

– Макс, ты чего? – рассмеялась девушка, заметив его растерянность. – Не думаешь же ты, что я пойду крошить всех направо и налево?

– Да кто тебя знает…

– Я хочу просто жить, – вздохнула Эйка. – Жить так, как хочу я. Жить свободно, диктовать условия и правила, а не подчиняться. Не больше того. Но и не меньше.

– Не понимаю, – покачал головой Макс. – Если больше всего ты ценишь себя, то зачем отправилась за мной? Ведь мы могли погибнуть. Да вы с Ликой и погибли, считай…

– Я же сказала тебе. Мои мир – я и те, кто мне дорог. Я не хотела терять вас с Ликой – это раз. Я надеялась, что мы с ней сумеем отговорить тебя от идиотской затеи пробираться сквозь стену – это два. Впрочем, это было наивно, понимаю, – она ухмыльнулась. – И три – я была почти уверена, что нам ничего не угрожает – раз мы идём по следам Хамки, то все возможные угрозы уже полностью устранены – это следовало из его слов, судя по тому, что ты нам передал.

– Может, если бы вы не полезли дуром обе сразу – стена бы и не среагировала, – проворчал Макс. – Впрочем, это уже не важно.

– Как бы там ни было, если раньше я могла жить лишь в Теократии, то теперь мне открыты все пути. А я просто посмотрю, что будет происходить вокруг, и по итогу решу, как лучше поступить. Но если ты ждёшь от меня каких-то действий здесь – зря, происходящее для меня любопытный опыт, не более того.

Видимо, заметив, что Макс стал мрачнее, Эйка подскочила и крепко обняла его.

– Но не подумай, что мне плевать на тебя, Макс. Ты мне очень дорог, правда. Ты пощадил меня той ночью, сохранил мою тайну, приютил в Теократии, попросил за меня Хамки, тем самым вернув мне жизнь. Я очень ценю это и… – она отвернулась, на мгновение замявшись. – Мне самой плевать на происходящее, как я и сказала, но если что-то здесь очень важно для тебя – скажи, я сделаю всё, что ты попросишь.

– Даже ТУЛУП вернёшь Хамки? – усмехнулся спецназовец.

Девушка наградила его саркастической ухмылкой «la Humkey».

– Я имела в виду, – сурово уточнила она, – что сделаю всё, чтобы помочь тебе, а не исполню любую твою идиотскую прихоть.

Впервые за долгое время Макс рассмеялся.

* * *

– Охренеть!