Убежище Ксинори - Хамки

а больше ничего сказать не можешь? – вздохнула она. – Я эгоистка? Да. Мне плевать на всех? Да. Я мать продам ради собственной шкуры? Да, если бы она у меня была. Макс, я Обречённая, меня тренировали всю жизнь, сколько я себя помню. Для меня всегда были только инструкции. Никакой любви, теплоты и прочей мишуры. У меня не было ничего. В ордене были запрещены даже дружеские отношения.

Потому что привязанность делает тебя слабым, Макс. Это аксиома. Если тебе есть что терять, если тебе есть кого терять – ты уже в проигрышном положении.

Но у меня были близкие и до тебя. Другие Обречённые. Нельзя не сблизиться, годами ночуя под одной крышей и деля невзгоды и тяготы тренировок. Хочешь знать, каково это? Я расскажу тебе…

Глава 45. Последняя ночь Обреченной

Не спалось. Я, промаявшись некоторое время и смяв постельное бельё в комок, села на кровати и посмотрела в окно. Обычная тихая ночь. Одна из множества, проведённых в келье Ордена. Но за ней настанет необычное утро – утро, когда я и остальные послушницы и послушники будем сдавать последний экзамен – Обряд посвящения Обречённых, он же – Обряд Отчаяния.

Зевнула и потянулась. На миг решила, что всё же не стоит сидеть, а надо лечь и снова попытаться уснуть, но отбросила эту идею как бесполезную.

«И чего я спать-то не могу вдруг?!» – подумала тогда я, глядя на кусочек звёздного неба, который был виден через небольшое окошко, рядом с которым стояла кровать. Мне повезло – в нашей келье, расположенной на четвёртом этаже замка Ордена, в Казарменном крыле, было целых два окна. И они оба выходили на внешнюю сторону замка, не во внутренний двор, где не на что смотреть, кроме мрачных каменных стен.

– Волнуюсь, – прошептала я, опустив глаза в пол, и на душе сразу полегчало. Сознаться самой себе в любой слабости было для меня тогда почти немыслимым делом. Как и для любой Обречённой. Я вздохнула и привычно пересчитала звёзды на клочке тёмного неба. Двадцать три, как и всегда. Сейчас это было просто привычкой, но когда-то давно, когда я впервые вошла в эту келью, звезды в окне были тем, что помогало мне и успокаивало. Это было давно, больше четырнадцати лет назад, когда я, пятилетняя девочка, впервые переступила порог Ордена. Тогда пересчитывание звезд было моим основным способом уснуть ночами. Способом маленькой напуганной девочки, которая с тех пор не видела ничего, кроме изнуряющих тренировок и испытаний, которые для нескольких её друзей уже закончились гибелью.

Я мотнула головой, отгоняя мрачные мысли и осмотрела комнату, где кроме меня находились ещё пять послушниц Обречённых. Они, к моей радости, мирно спали, а не изводили себя пустыми переживаниями.

«Умнички», – улыбнувшись, подумала я. – «Надеюсь, всё будет хорошо». – В самом деле, волновалась я не за себя. За них. Я по праву считалась лучшей ученицей и сильнейшей послушницей. Мои результаты были столь впечатляющими, что в моём успехе на экзамене никто не сомневался. Больше того, по слухам, после обряда меня ждало нечто особенное, пусть пока и не известное.

Я расправила бельё и вновь легла.

За несколько минут мне удалось почти полностью расслабиться и наконец, закрыть глаза в надежде уснуть, но тут что-то мягкое и тёплое нырнуло мне под одеяло.

– Эй! – мне стоило больших усилий не вскрикнуть, а лишь возмущенно прошептать это. – Что ты творишь, Ксиль?!

– Привет! – оказавшись нос к носу со мной, прошептала фигуристая черноволосая девушка, всем телом наваливаясь на меня. Она улыбалась от уха до уха, но мне не составило труда понять истинное состояние подруги – та едва не тряслась от волнения. – Смотрю, тебе тоже не спится! Волнуешься?

– Не то, чтобы, просто я…

– Ну конечно! Ты же считаешься сильнейшей из нас! Тебе уже готовят сюрприз! – радостно защебетала Ксиль, перебив меня. – А вот я…

Она замолкла и уронила лицо мне на грудь. Учитывая мой «размерчик», Ксиль уткнулась в меня, как в подушку.

– Всё будет хорошо, – вздохнув, я погладила Ксиль по голове. – Ты справишься, я уверена. – Ещё до того как это договорила, я поняла, что моя подруга уже не смеётся, а тихо всхлипывает. – Ну, тише, тише…

– Эйка, я боюсь! – шмыгнув носом, прошептала она. – Я боюсь, что умру завтра… Я не такая сильная, как ты… Мне страшно!

Я крепче прижала к себе подругу, продолжая гладить её по волосам.

– Всё будет хорошо, ты справишься. Ты выложишься на полную и пройдёшь лабиринт, я верю в тебя, солнышко!

– Правда? Ты веришь в меня?! – Ксиль подняла полные слёз глаза. – Прости, прости, – захныкала она, вновь уткнувшись мне в декольте. – Я знаю, что веришь! Ты всегда, все прошедшие годы поддерживала меня! Без тебя бы я не справилась!

– Ну что ты, – я опустила руку ниже и гладила девушку уже по спине. – Ты умница, твои успехи – только твоя заслуга!

– Врёшь! Помнишь, ты поймала меня тогда на тренировке? Чуть сама не упала следом, но удержала нас обеих! Ты спасла мне жизнь!

Я помнила. И до сих пор удивлялась и своей решимости спасти Ксиль, даже рискуя собой, и тем, что всё же устояла на ногах на шатающейся узкой доске над глубокой ямой, утыканной торчащими вверх копьями.

– А теперь я буду совсем одна там, на испытании, – я с удивлением обнаружила, что впервые вижу Ксиль такой расстроенной. Да, на фоне меня самой Ксиль может и выглядела слабее, но она была ловчее и сильнее абсолютного большинства зелирийских девушек. И никогда она не раскисала до такой степени. Всегда весёлая, беззаботная, бесстрашная, сейчас она была совсем не похожа на себя.

– И пройдёшь его! – с нажимом произнесла я.

По странным движениям головы Ксиль я поняла, что та активно закивала, на отрываясь от декольте.

– Пора спать, – я не договорила, как ощутила, что руки Ксиль, нырнув под тонкую ткань ночной сорочки, крепко сжали мою грудь. – Ах… – стон вырвался непроизвольно. – Что ты делаешь?

– Чтобы уснуть – надо расслабиться, так ведь? Я тебе в этом помогу, – блеск в её глазах уже не был переливами слёз – в них горел бесовской огонёк.

* * *

Девушки в обнимку лежали на кровати и тяжело дышали.

– Успокоилась? – улыбнулась я.

– Ага! – кивнула Ксиль с привычной ухмылкой на лице. – Можно я у тебя посплю? Мне нравится твой запах! А ты в моей постели, идёт?

Я удивлённо вскинула бровь, но спорить не стала и, чмокнув подругу в лоб, перебралась на её кровать. Сморило меня сразу, едва