Двадцать два несчастья. Том 9 - Данияр Саматович Сугралинов

— Райка что, хочет пойти на фронт?

— Нет, не на фронт, а чтобы получить специализацию «санитар». Навыки и корочку. Мы так подумали и решили, что негоже ей там, в этой Чукше, пропадом пропадать. Так-то она бабенка послушная, если ее в руках держать, то и исполнительная, и очень щепетильная. Поэтому она сейчас закончит эти курсы и будет у нас в санатории работать санитаркой. Нам же санитарки очень нужны. От марийской общины десять женщин пошли на эти курсы, они вечерние. И поэтому я ходила к Карасеву, чтобы договориться насчет Райки. Иначе пропадет же деваха.

— Вот дела, — удивился я. — Так она что, не пьет больше, что ли?

— Нет, не пьет, причем даже не кодировали. Сама не пьет, добровольно, — сказала тетя Нина и, прищурившись, усмехнулась. — Попробовала бы она у меня выпить.

— А как же Борька?

— К Борьке она ходит каждый день регулярно. Где-то часа по два там, у Фроловых, проводит. Она нашла очень хороший и разумный выход: ходит к Полинке Фроловой и убирается у нее там за то, что та взяла под опеку и смотрит за Борькой. Я лично считаю, что это правильно и справедливо.

— Во дела! — удивился я.

— Да, дела… И всем от этого только хорошо: и Фролова довольна, и Райка. Ты не подумай, она старается, конечно, но ей надо получить вот эту корочку и квалификацию, для того чтобы устроиться в твой санаторий. Так бы она могла и уборщицей пойти. Но ведь молодая еще, что же ей уборщицей пропадать? Да и зарплата у уборщицы намного меньше. Я вон сколько отработала, сам видел мои руки. Если бы вы с Маринкой Носик не спасли меня тогда, я бы сейчас и без руки осталась, — вздохнула тетя Нина.

Я согласно кивнул:

— Ну, это хорошо, что вы так за Райку взялись. Может, и будет толк. А еще какие новости?

— Да вот мы тут втроем с Венерой, Евой и с Наилем покумекали маленько и решили, что пора нам уже перебираться в санаторий.

— Как так? Там же конь не валялся, ничего не сделано. Как туда перебираться? Тем более зимой. Это самоубийство!

— Так а что за этот дом платить столько денег? Мы с Карасевым поговорили, мужики из общины решили восстановить там небольшой флигель. Есть позади санатория, ты, наверное, не видел, домик на двенадцать комнат, там раньше жили сотрудники, которые иногородние. Квартиры небольшие, но уютные. Так вот, они его скоро отремонтируют, и мы туда все переселимся: и я, и ты, и Наиль хочет, и Ева тоже — комната у нее своя будет, когда понадобится приехать с ночевкой. А может, какие еще сотрудники начнут приезжать скоро. Для Райки комнату выделим, Венере тоже надо бы…

— Когда ж это все будет? — спросил я, вспомнив, что до Нового года, до которого совсем чуть-чуть осталось, еще и Лейла собиралась приехать.

— Так уже начали работы. Сейчас должны штукатурить. Я думаю, на следующей неделе можно будет начинать переезжать, — уверенно сказала тетя Нина, — меня туда Генка возит, я смотрю, наблюдаю и все контролирую. Там еще Тайра Терентьевна на месте, она тоже следит. Мы с нею договорились, и, если что, она мне сразу перезванивает. Когда надо, я втык работникам капитальный делаю. Они меня как огня боятся.

— О как! — сказал я.

— Окак! — радостно повторил Пивасик, который до этого обиженно сидел в своем гнезде, потому что тетя Нина крепко на него наругалась.

— А еще какие новости? Как там Венера, как этот ее братец Тимофей? С ним как-то уже порешали?

— Пропал Тимофей, — всплеснула руками тетя Нина. — Ты представляешь? И ни в Йошкар-Оле его нету, ни здесь нету. Нигде нету. Словно под землю провалился. Был, да сплыл. Подали давеча в розыск, Стас говорил.

— А Венера что? Переживает?

— Да она пока что вернулась в Чукшу. Мы с Карасевым порешали так, если что, за ней Стас присмотрит. И она будет, потому что, ты же сам понимаешь, нельзя, чтобы амбулатория без врачей оставалась. Мы вдвоем с ней работаем, но я скоро в санаторий перейду.

— А что она решила?

— Венера хочет перейти работать в санаторий.

— А как же тогда с амбулаторией?

— А мы тоже об этом поговорили, решили пока так: она будет неделю работать в амбулатории, а следующую неделю — в санатории. Вахтовый метод называется. И еще кого-то ей на смену найдем. Ту же Диану.

— Диану? — удивился я. От Марины я слышал о планах Дианы, но особо значения этому не придал. Думал, обычные женские сплетни и похвастушки. А тут вон как…

— Так она тоже собирается приехать. И она медсестра. Нормально будет.

«Опачки», — ошарашенно подумал я.

Вот это да. Что из этого выйдет — даже страшно представить.

— Слушай еще новости, — продолжала вываливать на меня подробности моркинской жизни тетя Нина. — Ачиков лютует как не в себя. Сашуля постоянно ходит с красными глазами. Как по мне, она уже не рада, что такую змеюку на груди пригрела.

— А что именно он творит?

— Сашулю подвинул, мол, по возрасту она не подходит на руководящую должность. И сам сейчас и. о., так что руки у него развязаны и он, сам понимаешь, сдерживаться совершенно перестал.

— Ого, — ошеломленно покачал головой я.

Если так, то работать в Морках Ачиков мне не даст. Да и в Чукше тоже. Нужно с санаторием побыстрее все решать и потихоньку запускаться.

— Лида мне по большому секрету шепнула, что Сашуля хочет с работы уходить. Но Ачиков пока не отпускает — возле себя держит. Он хоть и гнида, но не окончательный дурак — понимает, что если какая проверка, то он не отчитается. Не умеет отчеты писать.

— Да ладно, — не поверил я, — каждый врач умеет.

— Мне Лида рассказывала, — безапелляционным тоном отрезала тетя Нина, — информация, как говорится, из первых рук…

И в этот момент обиженный суслик Валера не выдержал, вылез из своей норки, подошел ко мне и каким-то стервозным тоном обличительно мяукнул. А затем в один прыжок запрыгнул мне на колени. Прижался, крепко схватив когтями за ноги, а потом улегся у