Двадцать два несчастья. Том 9 - Данияр Саматович Сугралинов

— Ну, что-то такое помню. А что?

— А вот то. Наша бедная Эленочка… она совсем плоха стала, ей срочно нужна твоя помощь!

— Сочувствую, — сказал я. — Но если ей плохо, то нужно пройти обследование и, наверное, лечь в больницу. Это если там какие-то серьезные проблемы и она все это не надумала от скуки.

— Подожди, подожди, — перебила меня Алиса. — Я не о том. Она такая слабенькая стала. Ей нужно укрепить организм. Помнишь, ты говорил, что санаторий у тебя скоро заработает? Да я и сама видела, что у тебя там все более-менее нормально. В общем, она готова приехать.

— Постой! — опешил я. — Что значит приехать? У меня в санатории еще не готово ничего, тут ремонт идет, один туалет на весь этаж работает. И холодно, как в склепе. О чем ты говоришь?

— Ты пойми, Сережа, она совсем пропадает, ей очень нужна твоя помощь! Ну и омолодиться она хочет тоже, — хихикнула Алиса.

— Алиса Олеговна, что за детский сад? — возмутился я.

— Она уже… в общем, это… она выезжает завтра утром. И сразу прибудет к тебе в санаторий, так что встречай. — С этими словами Алиса Олеговна быстренько нажала отбой.

А я сколько ни пытался ей перезвонить — шли гудки.

Вот зараза!

Глава 22

Не успел я попить чай с Тайрой Терентьевной, как к санаторию неожиданно подъехала машина. Шикарная иномарка ярко-красного цвета.

— У нас гости, — изумленно пробормотала Тайра Терентьевна и с недоумением отставила чашку.

Резво подскочив, она торопливо принялась натягивать тулуп. Я тоже накинул пуховик и вышел вслед за ней из комнаты.

И вот когда мы спускались по ступенькам, навстречу из машины вышел здоровенный мужик, габаритами и ростом примерно такой же, как Николай Валуев, да и выражение лица у него было аналогичное. Если бы я не знал Валуева лично еще в той своей прошлой жизни (доводилось неоднократно встречаться), я бы решил, что это он и есть, или какой-нибудь его младший брат. Но нет, просто очень похожий человек.

Мужик, глубоко проваливаясь в рыхлый снег, флегматично подошел к пассажирской двери и открыл. Оттуда вылезла невысокая девушка в модном меховом манто «под леопарда» с капюшоном. Или, может, это и было из какого-нибудь леопарда. Я не сильно в этом разбираюсь. Кутаясь в меха, она принялась барахтаться в сугробе. Здоровый мужик одним легким движением выдернул ее из снега и поставил на тропинку, уже утоптанную мной и Тайрой Терентьевной.

Она сделала пару шагов и очутилась прямо перед нами.

— Здравствуйте, — сказала она хорошо поставленным голосом, чуть растягивая гласные. Немножко капризным и явно возрастным.

Присмотревшись, я понял, что за слоем грима передо мной отнюдь не девушка, а дама, которой хорошо за, может, даже за шестьдесят. Возраст выдавал только жесткий и опытный взгляд, а в остальном ее можно было принять за девушку: лицо подтянуто, явно там не одна пластическая операция, дорогая косметика все это завуалировала. Плюс очки в яркой дорогой оправе, которая притягивала внимание.

— А где я могу увидеть Сергея Николаевича Епиходова? — Чуть поджав губы, она окинула меня пренебрежительным взглядом.

Ну конечно, я ведь в санаторий поехал, надев старую отцовскую куртку, потому что здесь стройка и грязь.

— Епиходов — это я, — ответил я. — А вы, собственно говоря, кто?

Она смерила меня удивленным взглядом и сказала:

— Ой, точно, это вы, а я не узнала. Вам должна была позвонить насчет меня Алисочка.

Я все понял, хоть и удивился.

— Она звонила, — кивнул я. — Вы Элен, да?

— Да. Называйте меня Элен, — произнесла она и протянула руку, видимо, для поцелуя, но ничего целовать я не собирался. — Кстати, я вас по телевизору видела.

Слегка пожав ей ладонь, я ответил, проигнорировав реплику про телевизор:

— Во-первых, Алиса сказала, что вы приедете завтра. Во-вторых, санаторий не готов к приему посетителей, и я даже не знаю…

— Постойте, постойте, — перебила она меня голосом, не допускающим возражений. — Алиса говорила, что здесь у вас царит разруха и шанхай. Но меня это совершенно не интересует. Меня интересует лечение и ваша чудодейственная методика. Я желаю, чтобы вы меня починили и привели в порядок.

— Подождите. — Я все-таки попытался воззвать к разуму. — Мало того, что санаторий совершенно не подготовлен, сейчас здесь реально меняют трубы и все остальное. Жить негде. Холодно. Я не понимаю, на что вы рассчитываете, Элен. Приезжайте лучше в марте. Я думаю, к этому времени санаторий уже нормально заработает, и мы сможем оказать вам весь спектр тех услуг, на которые вы рассчитываете. И на приемлемом уровне.

— До марта я уже сдохну, мальчик, — произнесла она печально, чуть поджав хорошо прокрашенные губы. — Мне нужна помощь сейчас, и это не обсуждается. Я за ценой не постою.

— Дело не в цене, — опять начал я, но она не стала меня слушать.

— Прохор Евграфович, — веско сказала она и посмотрела на своего то ли водителя, то ли телохранителя — я так и не понял, кто это.

Тот кивнул, подошел ко мне и сказал:

— Я сейчас все принесу.

Он полез к багажнику, пробираясь через снег, и я даже не успел ничего сказать. Буквально через несколько секунд мы с Тайрой Терентьевной стали свидетелями поразительной картины, которая привела нас в изрядное замешательство.

Из багажника начали извлекаться чемоданы, чемоданищи и чемоданчики. Почему-то мне это напомнило стихотворение о том, как дама сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж, картину, корзину, картонку и маленькую собачонку. Вот только собачонки не было, подумал я и тут же ошибся, потому что через пару минут водитель извлек из салона малиновую переноску, в которой действительно визгливо потявкивала какая-то собачонка. А может, и собачишка.

В результате прямо перед нами выстроился весь багаж дамочки — около полудюжины всевозможных чемоданов и сумок.

— Это что? — пробормотал я, переведя взгляд на Элен.

— Кое-какие вещички первой необходимости, не могу же я так… — легкомысленно отмахнулась она.

— Прошка, а ну-ка давайте сюда моего миленького Альфика.

Она протянула руки и получила переноску, откуда выудила собачонку и прижала к себе. Тщедушное создание ростом чуть больше хомяка сотрясала