Двадцать два несчастья. Том 9 - Данияр Саматович Сугралинов

мужики, и я узнал среди них тех из марийской общины, которых принимал на работу. Двое тащили огромные шланги, еще один с молотком бежал по каким-то делам. При виде меня они вежливо поздоровались, но работу не прекратили. Мы вошли внутрь, и из домика пахнуло краской, побелкой, свежеструганной древесиной и всем тем, что обычно сопутствует внутренней отделке.

— А вот и то, что они уже сделали. — Тайра Терентьевна достала из кармана связку ключей и начала поочередно открывать комнаты.

Здание представляло собой нечто похожее на студенческую общагу, только покомфортнее: длинный коридор, по одну сторону которого шли двери в квартиры или комнаты — я еще там не был, не видел, — а в конце ответвление, где я рассмотрел небольшую кухоньку и, видимо, душевые с туалетом.

— Ну что же, в принципе довольно неплохо.

Мы зашли в первое помещение. Дверь была абсолютно новая, металлическая. Комната достаточно большая — здесь могли поместиться не только кровать, диван, большой шкаф, стол, но и кое-какая другая мебель.

— Вот так здесь будет жить наш персонал, — пояснила Тайра Терентьевна.

Комната была полностью приведена в порядок: стены выкрашены приятной светло-бежевой краской, потолок натяжной белый, на полу лежал новый бежево-сероватый ламинат, и, что мне больше всего понравилось: окна и балконная дверь тоже были вставлены новые, пластиковые. Никакой мебели еще не завезли.

— А вот здесь прям очень хорошо. — Тайра Терентьевна открыла балконную дверь.

Я выглянул и увидел длинный-длинный балкон, который шел сплошняком снаружи через все комнаты.

— Это такая лоджия, здесь хорошо утром сидеть и чай пить. Ну, или можно вещи сушить, — пояснила Тайра Терентьевна, и мы поспешили обратно, потому что ветер начал задувать.

Затем заглянули еще в несколько комнат, и я убедился, что уже шесть из них практически готовы.

— Осталось только пару дней, чтобы все окончательно подсохло, — прокомментировала Тайра Терентьевна, — и можно начинать завозить мебель. Еще осталось сантехнику поменять, но это мужики уже будут делать аж послезавтра.

Она провела меня в старые душевые, еще советского образца, которые тоже явно нуждались в ремонте.

— Откуда деньги? — спросил я озадаченно. — Ведь еще ни копейки у меня нету.

— А это наша Евочка Александровна постаралась, — улыбнулась Тайра Терентьевна. — У нее и спрашивайте. Деньги есть, сейчас срочно все делают.

— Хорошо, — обрадовался я.

— Ну, в общем, еще недельки две — и будет полностью готово. Но если кто-то очень сильно торопится, то уже переселяться вполне можно, — с намеком сказала она.

Я насчитал двенадцать комнат или небольших квартирок. В принципе, для двенадцати человек здесь место для жизни есть. И скоро оно будет очень даже комфортным.

Мы вышли из флигеля и отправились обратно в санаторий. Причем Тайра Терентьевна теперь повела меня другой дорогой, и кости у нее уже не болели.

Мы зашли со стороны бювета, и я обратил внимание, что и там уже начаты восстановительные работы. Во всяком случае, стены были частично приведены в порядок, а одна из систем зияла разобранными коммуникациями.

— Все меняют, — с гордостью пояснила Тайра Терентьевна. — Пока отключили. Трубы старые, чугунные. И там уже образовалось много накипи.

Я кивнул: это дело я вполне понимал.

— Здесь, конечно, работы на дольше — недели на две–три. Но если кто захочет воды попить, то там есть еще маленький краник, и вода нормально бежит, — хихикнула она. — Конечно, не так красиво, как было, но пока и так сойдет.

Воды я хотел, поэтому с удовольствием попил, используя вместо стаканчика ладонь. Затем мы перешли в соседнее отделение, где были ванны, они были мощные, чугунные, обильно покрытые ржавчиной изнутри. Там, как говорится, конь не валялся и работы было поле непаханое.

— Тут надо вкладывать и вкладывать, но при желании все заработает, — сказала Тайра Терентьевна. — Единственное что очень холодно. И эти ванны, видите, они такие шершавые от налета, поэтому, конечно, лучше их поменять.

— Да, хотелось бы установить джакузи, — задумчиво размечтался я. — Тогда пользы будет намного больше.

— Ой, эти все ваши новомодные джакузи! Мы к такому не привыкли.

Тайра Терентьевна улыбнулась и потянула меня дальше. Мы вошли в грязевое отделение, и там тоже предстояло работы, но мне понравилось то, что уже начали менять большую трубу, по которой жидкая теплая грязь подавалась под напором к ваннам.

— Ну вот, пока все, — сказала Тайра Терентьевна, а потом хлопнула себя ладонью по лбу и добавила: — Ой, чуть не забыла, идемте. Кухню же тоже начали делать!

На кухне, конечно, был бедлам. Там как раз отламывали плитку от стен, и все было в побелке, кирпичной крошке и в ужасном состоянии. Я аж расчихался.

— Так что уже начали. — Тайра Терентьевна была счастлива. — Все ждут не дождутся, когда санаторий работать начнет. В принципе, в течение месяца, минус новогодние праздники и Рождество, санаторий может заработать хотя бы частично, — сказала она. — А вам теперь нужно искать персонал.

Я улыбнулся и кивнул. Здорово получилось!

Я смотрел в окно, раздумывая над этим вопросом и бездумно обводя взглядом ели вдалеке, когда запиликал телефон. Звонила Юмашева Алиса Олеговна. Я принял вызов.

— Сереженька, — судя по ее тону, она явно что-то задумала и сейчас будет выпрашивать. Эта лиса всегда применяла именно такую тактику, я уже хорошо ее изучил.

— Здравствуй, Алиса Олеговна, — в тон ей ответил я. — Что-то случилось или ты просто соскучилась по мне и решила узнать, как у меня дела?

— Да как сказать… — засмущалась она. — Как бы да. Расскажи, как у тебя дела, Сережа! Ведь теперь ты у нас телезвезда, да? — Она рассмеялась. — Прости, ты был шикарен, так разделал этих идиотов! Но я вообще-то по делу звоню.

И, не дав мне ответить на ее первый вопрос о том, как у меня дела, сразу же перешла к тому, ради чего звонила.

— Слушай, ты же помнишь, когда у меня была… э… вечеринка мести? Шик-пати? Помнишь же? И там была такая женщина, Элен, ты ее помнишь?

Честно говоря, я тогда почти никого не запомнил. Алиса была на грани и постоянно срывалась, плюс ей жали туфли, плюс мне приходилось ее поддерживать, да еще и Наиль тогда постоянно ко мне придирался: то какими-то гопниками угрожал, то разборки в туалете устраивал. Поэтому