Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

– Так я и приложилась! – чего уж молчать-то. Благословение ангельское, оно такое – весь организм на борьбу поднимает. Но ненадолго. Пока не прибьют.

– Вижу! Блаженная совсем! Ничего не боишься!

– Ну и, собственно, последнее: мы с Климом выпустили какого-то древнего демона. Но никаких его проявлений пока не наблюдается. Так что, наверное, вполне безопасный дух. Просто в древности любили перестраховываться. Или он за века истлел совсем…

– Чего выпустили? – опешил начальник, а дымок у него из ушей засвистел.

– Демона, – я потыкала указательными пальцами в потолок. Сначала хотела рога показать, да под злым взглядом начальника передумала, и нерешительные закорючки обозначились где-то в районе моей груди.

– Ты, если бы на работе появлялась, знала бы, что у нас аврал! Духи с ума сходят! Электрички в метро останавливают! Людей пугают! Мы с ног сбились, пытаясь понять, в чём причина! А она, понимаешь ли, не видит проявления демона! – рык начальника перешёл в настоящий рокот. Тело его начало менять форму: спина выгнулась, пиджак проткнули чёрные шипы, на кончиках белые и почти прозрачные из-за особой остроты. На лице усы проклюнулись. Длинные и тоже иссиня-чёрные. Пугающие, живые и натуральные. Сам Дизверко увеличился почти вдвое, согнулся у потолка и скалился на меня исподлобья.

Я стояла и в онемении хлопала глазами. Начальник в первый раз в помещении оборачивался. Довели мы его.

И пришлось бы весь СМАК срочно эвакуировать, ведь размеры Дизверко в состоянии дракона равноценны трёхэтажному дому, если бы не ласковое, нежное:

– Славочка, я отлично себя чувствую. Рана-то пустяковая была. Огонь не плюй! Пошли лучше прогуляемся, – проворковала Алёна Александровна, обнимая Дизверко и прижимаясь к нему всем телом. Особенно верхней частью. И трансформация начальника приостановилась.

– Она демона выпустила!!! – обиженно пожаловался жене Станислав Аристархович.

Та погладила его по голове и кивнула:

– Ну, вызвала и вызвала. У всех людей стресс бывает. Ты себя-то не доводи! Не молодой уже! А эту парочку по домам отпустим. Отдохнут пусть.

Взвился опять начальник:

– Да они только и делают, что отдыхают!!! Хоть один полный рабочий день этот Иствуд… простите, Котёночкин провёл на рабочем месте?! К Чижику ходил? Котов Эрмитажных успокаивал?!

– Сейчас же займусь! – появилась голова Клима из кабинета. И сам её носитель на нетвёрдых ногах и с ошалелой улыбкой вышел к собравшимся. – Чего сделать надо?

Вид его, надо отметить, был ужасно довольным, воротник рубашки расстёгнут до середины груди, а на губах виднелся след женской помады.

Дизверко повернулся к жене и подозрительно принюхался:

– Ты его поцеловала?!

Русалка отрицательно повертела головой. А Клим радостно покивал. Вот же… КОВБОЙ! Поцелуй русалки дарит забвение и в малых дозах обезболивание, а поцелуй Алёны Александровны, судя по всему, ещё и идиотизм.

Дизверко замахнулся, но ударить не успел. Русалка обхватила мужа за шею и жгуче поцеловала его в губы. Начальник теперь стоял ко мне спиной, а русалка – лицом, она сделала большие глаза и указала рукой в сторону выхода, красноречиво намекая, что нам пора задать лататы.

Я цапнула счастливого Клима за руку и утащила на улицу. В бою с драконом самое лучшее решение – бегство!

ГЛАВА 21. След демона

ГЛАВА 21. След демона

Клим

На улице под северным и промозглым ветром с Невы стоять было холодно, но безопасно. Приходил я в себя медленно, но чувство самосохранения вопило о том, что я только что чудом избежал смерти. или ещё чего похуже, кто их там в этом СМАКе знает.

– Что это было? – потребовал ответа у напарницы, которая гарцевала рядом со мной, пританцовывая ножками и обнимая себя ручками. Выскочили мы на улицу без верхней одежды, и у Василисы успели посинеть губы. – А ну быстро в тепло! – рявкнул, когда до моего укуренного мозга дошло, почему так холодно.

Я впихнул Василису обратно, хотя она упиралась. В кабинете подкатил кресло вплотную к батарее, уселся в него сам и притянул к себе на руки свою блондинку. Она брыкалась и что-то вопила, но я оказался сильнее.

– Теперь обе, – я выразительно посмотрел на Наденьку, хлопающую на меня глазами, как на бегемота в театре, – чётко, быстро, внятно и очень доходчиво пояснили мне, что за наркомания тут случилась?

Надя выпрямилась в кресле, поправила черную челку и, покраснев, затараторила:

– Алёна Александровна поцелуем может снять боль, а может и крышу снести. Вот тебя и повело, видимо, не устойчивый ты, – Наденька развела руками так широко, наверное, показывая, что я очень-очень-очень неустойчивый. – А Станислав Аристархович – мужчина ревнивый, темперамент огненный. Вот он тебя чуть и не спалил.

Быстро, чётко, внятно, но ни разу недоходчиво! Я повернулся к Василисе:

– Ты на фига меня к ней потащила?

– Достал ты меня своими стенаниями про головную боль. Тут или Алёна Александровна, или гильотина.

– Спасибо, Васенька, что не второе. И что нам теперь делать? – поинтересовался у своей не в меру умной напарницы, имея в виду планы эвакуации из здания без потерь и «обгорелостей». Вставать и снимать с рук Василису очень не хотелось.

– Демона искать. Без демона Дизверко нас съест.

– Меня вот больше Бояровы тревожат.

– Одно другому не мешает.

– Действительно. Тогда поехали искать.

И мы поехали. К Кораблёву.

Сто лет не катался на метро. Чуть не поседел за полчаса. Какой-то худощавый сморчок пытался подкатить к Васе на эскалаторе, гламурное тело в начищенных ботиночках проехалась по моим ногам как танк на гусеничном ходу. А уж совсем вопиющий случай был в вагоне: Васю от меня оттёрла толпа, и пока я пробирался обратно к напарнице, какой-то несознательный тип пытался к моей женщине прижаться. Получил этот извращенец и от меня, и от Васи, но я зарëкся ездить в метро.

Хотя и не только из-за давки и кучи народа.

– Васенька, а, Васенька, скажи мне, почему вот эта дама в конце платформы голая и синяя? Это флэшмоб какой-то? Ой, а эта в полушубке и в платке, и эта, и та… Васька, это кто?

– Клим, давай побыстрее на улицу, – напарница чуть ли не на буксире меня волокла, а я уже и оборачиваться боялся.

– В блокаду в Ленинграде, чтобы избежать эпидемии, трупы горожан скидывали в шахты метро. Потом