Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

их замуровали, а души-то остались. Вот тебя, видимо, почувствовали, повылазили. А, может, это из-за демона нашего такой разгул. Но они… – Василиса замялась, – не самые добрые, сам понимаешь. Дизверко не разрешает с ними на контакт идти.

– М-да… Кровавая история порождает кровавых духов?

– Вроде того. Но мы уже пришли.

И точно пришли, и даже Лёнька нас ждал.

– О, голубки, прилетели? Молодцы, вовремя. Присаживайтесь. Смотрите, что мы имеем, – Леонид потёр руки. – По Боярову: яд этих самых тибетских шершней был в кофе. Доза такая, что и слона убьёт. Так что про то, что дочка хотела лишь обездвижить отца – ложь. Или намеренно убивала, или дозу не рассчитала. Или, – он поднял указательный палец вверх, – яд сыпанули два раза.

– В смысле? – не успела Василиса за мыслями следака.

– Кто-то увидел, что Ариадна решила приправить кофе Боярова, одолжил у неё яд и увеличил дозу. Кофе варила домработница. Верная и преданная. Вполне могла подсобить.

– Да, но, может, она преданная не в смысле, что преданно служила всю жизнь хозяину, а в том, что он её предал! Женщина его всю жизнь любила, а он всё время женился на красотках молодых. Вот и решила, наконец, его прибить, – я с сомнением нахмурился. Не складывалась у меня картинка. В кабинете Королёва было душно, накурено, несмотря на то, что руководство это категорически запрещало, и неуютно. Серые стены очень моё старое место работы напоминали. И я вдруг понял, что решительно не хочу возвращаться в эту ежедневную рутину, где не будет Василисиного бредового безумия.

Лёнька же чёркал в своих записях, выделяя важную, по его мнению, информацию, и поддакнул:

– Надо бы тогда эту Клавдию Ильиничну ещё разок допросить.

– А ещё есть весёлая вдова. Ей вообще хорошо: чужими руками уберёт мужа старого. Расчистит дорогу для нового. Любовник у неё есть, не проверяли?

– Нет никого, – Кораблёв мечтательно закатил глазки к потолку. – Мы её подвозили до больницы, когда ей плохо стало. Судя по намёкам, она остро нуждается в утешении. Жаль, не по моему карману пташка. Да и Клавдия бы с радостью донесла, если бы кто-то был.

– Если бы старушка знала. А могла и не знать. И, вообще, с каких пор ты крутишь со свидетельницами?!

– Клавдию берём на заметку. Вдову тоже. Потому что начинается самое интересное, – Лёня экспрессивно хлопнул ладонью по столу. – В крови Ариадны не обнаружено ни яда шершней, ни мухоморов, ни гоголь-моголя, ничего. Обычная кровь обычного человека. То есть задохнулась она от хрен знает чего.

– Заключение какое?

– Асфиксия. Как будто её душили, но следов нет, – он подвинул к нам бумажку и на компьютере открыл файл.

– И на камерах ничего нет.

– Угу.

Мы помолчали. Василиса рассматривала заключение. Странное, конечно, дело получалось.

– А что с гадалкой из салона? – спросил я.

– Она медиум, – поправила меня напарница.

– Да хоть королева драконов, – отозвался Леонид пренебрежительно. – Тамара пропала. Её нет дома, не было в салоне. Её помощница не знает, где начальница. Хотя может и врать. Кто этих готов поймёт. Понапридумывали себе ахинеи всякой, волосы понакрасили. Жуть же! Но на допросе молчала как рыба.

– А что в салоне и в квартире?

– Муть всякая оккультная. Свечи, шар хрустальный, карты. Записей никаких нет. Или забрала с собой, или не вела. Кто же знает. Но ноутбук точно был да всплыл.

– Администратор знает.

– Готка эта? У неё свои записи. Дата, имя, телефон, сумма. Они даже налоги официально платили. И оформлено всё как ИП. Оказывали консультационные услуги и психологическую помощь.

– Офигеть, – в моём мозгу не укладывалось, что какая-то гадалка, обманывающая людей, официально налоги платит. – И сколько там записано Бояровых?

– Если ты про Павла, то один раз всего. Всё остальное время они, видимо, встречались в другом месте. А вот Ариадна в салоне частой гостьей была. За последний месяц аж четыре визита.

– Это доказывает только то, что гадалка накачивала девушку своими россказнями. Подтянуть Боярова-младшего к салону без доказательств не получится. Отпечатки?

– Куча и ещё три паровозика. Будем разбирать, но даже с отпечатками у тебя только придумки да слова этой секретарши кладбищенской.

– А что с тормозами и кирпичом?

Василиса, до этого разбирающая записи Кораблёва, тут же встрепенулась и инстинктивно прижалась ко мне боком. Лёнька это комментировать не стал, но выразительно хмыкнул. То ли от зависти, то ли от возмущения.

– Жека наш съездил, посмотрел. Тормоза перерезали аккуратно, но непрофессионально. Можешь сам с ним перетереть. Но следов он не нашёл, только отпечатки работяг твоих. Так что или портили в перчатках, или твои умельцы всё залапали.

То, что я дал маху и сразу не сообщил Лёне про Василисину машину с тормозами, я уже понял, но не признаваться же теперь. Тем более перед Васей!

– Камеры?

– На заборе напротив муляж. Прикиньте, там домина миллионы стоит, а камеры – муляжи. Из самого дома Боярова ты и так видел: помехи немного и всё. Хотя похожи помехи на те, что на видео из лазарета.

Короблёв был хорошим следаком, зря его не повышают. В который раз убеждаюсь, что самые профессиональные специалисты – самые скромные.

Всё выяснил, пока я по русалкам мотался.

– Кстати да. Что кричала-то Ариадна?

– Что-то вроде «Я же тебя уничтожила! Как ты вернулся?! Не трогай меня! Я не хочу умирать».

– Так она от страха не могла умереть? Сердце сдало?

– Нет. Сердце остановилось от нехватки кислорода. У меня бумажка на этот счёт есть.

– Ерунда какая-то.

– Не то слово. А скоро премия…

– Хм. Ты оптимист, однако.

– Я жене серёжки обещал. Уже присмотрел. Так что вы должны, просто обязаны мне помочь! Про СМАК те ещё слухи ходят, но я в тебя верю, товарищ!

– Сам ты – товарищ! – отмахнулся от друга, опасаясь, что вера в величие СМАКа, мягко скажем, не обоснована. – Что с кирпичом?

– А что с кирпичом? Кирпич как кирпич. Взят с третьего этажа, там гора таких же лежит. На сколе кирпича твоя кровь, Климушка. Кстати гемоглобин у тебя высоковат, и тромбоциты.

Василиса рассмеялась, мило прикрыв рот ладошкой. Я же недоуменно уставился на расхорохорившегося товарища:

– Чего?