Кредо сиротинушки - Квинтус Номен

для переплетных работ материалы вообще не производились, да и те, что делались, делались в крайне малых количествах и быстро нарастить их выпуск оказалось технически невозможным делом. И даже купить все отсутствующее за границей не получалось: иностранцы тоже «в запас» эти материалы не выпускали и их фабрики все производили ровно столько, сколько местные типографии и потребляли. Казалось бы, что может быть проще каптала (это та лента с чаще всего цветным «бортиком», которой корешки книг укреплялись) — но оказывается, каптальная лента в России вообще не производилась. Поэтому в типографии Сытина, например, для книг с переплетом (дорогих) каптал делался нитяной, непосредственно на уже собранном блоке книги, а в издательстве Маркса использовался покупной иностранный — но там контракты на поставку этой ленты на несколько лет вперед расписаны были и увеличить закупки не получилось. Да что там каптал — а стране простой прочной марли, необходимой для сшивания книжных тетрадей практически не было! И Саша у грустной усмешкой вспоминал троки из изданного несколько лет назад в какой-то московской типографии «Пособия по изготовлению книжных переплетов дома», где вместо такой марли предлагалось «взять кусок обыкновенного холста и аккуратно выдернуть по две нити из каждых трех и вдоль, и поперек заготовки для корешка». Ну да, таким образом переплести несколько миллионов книг — дело вообще плевое…

Впрочем, с нужной прочной марлей проблему удалось решить довольно просто: несколько небольших фабрик, которые раньше делали марлю «медицинскую», их хлопчатобумажных ниток, перевели на производство такой же, но используя нитки льняные или конопляные (что все же было не лучшим решением из-за нехватки в стране марли вообще), но вот все прочие проблемы решить не получилось. Не хватало коленкора для изготовления хотя бы корешков для обложек, и с переплетным картоном дела обстояли отвратительно — так что большую часть учебников в школы так и отправили «в разобранном виде». Но хоть так удалось все запланированные школы первого сентября открыть, хотя все это влетело в очень большую копеечку госбюджету. Даже на зарплату учителям теперь нужно было денег тратить более чем вдвое больше, чем в прошедшем году, а уж все прочие расходы выглядели и вовсе страшно.

Зоя подсчитала — и пришла к простому выводу: больше половины новых учеников в школы пошли лишь потому, что детям выдавалась бесплатно школьная форма, а еще в школах детей до четвертого класса кормили бесплатно. Кормежка была просто и все же недорогой: в день на одного школьника на продукты тратилось чуть более гривенника — но все равно суммы получались заметными. К тому же работники из Института школьной гигиены начали разрабатывать «сбалансированное школьное меню» и питание к следующему году по их предварительным оценкам должно было почти вдвое подорожать но пока оставалось такое, какое изначально было составлено, и не из-за цены завтраков и обедов, а просто потому, что запаса предлагаемых «гигиенистами» продуктов в стране не было. И даже посуды столовой в достатке не было — однако эту проблемы решали самым примитивным способом, разделяя время кормежки в разных классах и наняв в каждую школу посудомоек. Вообще-то посудомойки в школьных буфетах и по начальному штатному расписанию полагались, просто для того, чтобы успеть всю посуду перемыть, пришлось во многих школах и вторую нанимать — а это все же приличные дополнительные расходы на зарплату — и Саша, в проблеме узнав, попросил инженеров заняться разработкой посудомоечной машины. Такие уже в Америке производились — но американские стоили довольно дорого, а Саша попросил разработать такую, «которая в школе окупится не более чем за год». То есть вместо американских трех с половиной сотен долларов «своя» машина должна будет стоить не более сотни рублей — и взявшиеся за решение задачи инженеры были уверены, что цели они достигнут… не позже, чем через год. Но это Саша еще до открытия школы успел сделать, а теперь просто порадовался тому, что новая тульская школа оказалась переполненной: и работать она должна была в две смены, и в каждом классе насчитывалось не по тридцать шесть учеников, а по сорок два (больше просто в класс не помещалось).

На торжественное ее открытие приехали и Андрей с Ольгой: ведь эта школа была последней, выстроенной «за счет компании». И за счет же компании и оборудованная, да и содержание ее тоже — по крайней мере на весь нынешний учебный год — оставалось за компанией Андрея. Правда, сам Андрей даже не знал, во что содержание этой школе компании обойдется (и во что обходилось содержание всех «корпоративных» и «колхозных» школ раньше, тоже не знал, ведь этими вопросами его друг занимался, причем весьма успешно) — но пропустить такое торжество не смог. И даже выступил перед учениками: по его инициативе именно в этой школе («в порядке эксперимента») химию должны были начинать изучать дети уже начиная с шестого класса. А здесь, в Туле, получилось уже и шестые классы укомплектовать (все три), и седьмой (правда, пока только на один класс тут достаточно грамотных школьников набрать получилось). И ради этого Андрей с Олей (без детей) из Москвы примчались — а когда торжества закончились, старые друзья собрались в их «первом собственном доме» и событие еще раз отметили. И это произошло во вторник, а в пятницу Саша уже был в столице, на торжественных проводах Вячеслава Константиновича в отставку.

В «полуотставку», как он сам с усмешкой мероприятие назвал — потому что прекратив занимать должность министра внутренних дел, он из триумвирата не вышел. Впрочем, это был всего лишь «процедурный вопрос»: на заседании правительства было принято решение в замене фон Плеве в триумвирате фон Штюрмером, но Борис Владимирович «был в отъезде» и формально не мог «вступить в должность». Борис Владимирович посетил с официальным визитом короля Коджона, а его личное присутствие в далекой стране потребовалось не только для подписания нескольких договоров между Кореей и Россией, но и для встречи с одним из новых владельцев предприятий Торнтона: один из «племянников» Роберта Торнтона (владелец железных рудников в Западной Австралии) был «его человеком» и вообще родным племянником, а так как парень был избран в парламент Западной Австралии и даже занял там должность председателя одного из комитетов, ему потребовалась срочная консультация дяди. Так что 'полная отставка фон Плеве намечалась вообще на октябрь — и Саша поинтересовался к него:

— Вячеслав Константинович, а чем вы собираетесь в отставке-то заниматься?

— Ну куда нынче отставники-то уезжают? Поеду к себе в поместье, буду выращивать что-то. Говорят, в Калужской губернии