Системный мехавод - Михаил Ежов

— Хочу, но без обмана.

Женщина всплеснула руками.

— Боги, какой правильный! Ладно, тогда просто скажем, что ты её готовил. Уникальный рецепт и всё такое. На это согласен?

— Согласен.

— Хвала богам. А теперь я доем это! Кстати, не видела, из чего ты готовил соус.

— Это мой секрет.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

— Вот проныра… Если эта штука будет покупаться, даже выставить тебя за дверь не получится.

Я подмигнул женщине.

— Так и задумано.

Что ж, шаверма получила одобрение, а это уже неплохо. В том, что жители Цитадели по достоинству оценят новое блюдо, я не сомневался.

До ужина оставалось ещё несколько часов, так что я отправился в мастерскую.

Очень интересно было, что за моделирование такое мне открылось.

Оказалось, теперь я мог превращать чертежи в объёмные голограммы как целых конструкций, так и отдельных деталей. Это было довольно удобно, хотя я и до этого неплохо справлялся.

Первым делом вмонтировал в тушку меха-пса гироскоп, затем вставил блок питания.

Отступил, чтобы полюбоваться почти законченной работой. Уже не знаю, как псина поможет спасти мир от Скверны, но главное ведь — первый шаг. Как говорится, большое начинается с малого, и всё такое.

Оставалось только поместить в меха сердечник, но перед этим его следовало очистить.

Не было у меня уверенности, что Зарина согласится, даже и за плату. Кажется, она не очень-то жаловала «спасителя». Ну, если откажет, подошлю к ней Пятно или ещё кого-нибудь. Так или иначе, чёртова псина оживёт.

До ужина, когда случался основной вечерний наплыв посетителей, оставался почти час, так что я решил внедрить в жизнь ресторанчика ещё одно новшество.

Прихватив прозрачную трубку, которую срезал в больнице с аппарата ИВЛ, отправился искать Аню.

Девушка была на кухне: готовила начинку и тесто, а также варила мясной бульон, чтобы поливать им пельмени во время жарки.

— Ну, что, закончил сборку? — спросила она, когда я вошёл.

— Не совсем. Нужно сначала сердечник очистить.

— У тебя есть сердечник?

Точно! Я ведь так и не рассказал ей о том, как раздобыл кристалл.

— Во время рейда с Федькой достал? — спросила девушка и, не дожидаясь ответа, добавила: — Повезло. А деньги на очистку у тебя есть?

— Фёдор сегодня привезёт. Твой жених говорил, что очистка стоит пятнадцать костей, так что должно ещё и остаться. Заодно и с тобой расплачусь.

— Вот это славно, — кивнула Аня. — И не называй этого дебила моим женихом! А это ты зачем приволок? — она ткнула ножом в свёрнутую трубку, которую я держал в руке.

— Есть одна идея. Хочу попробовать освежить вывеску.

— А что с ней не так?

— Её плохо видно в темноте.

— Ну, так мы только до девяти открыты.

— Да, но люди ходят мимо и после этого часа. Если они будут видеть вывеску, то, возможно, придут днём.

— Думаешь, кто-то ещё не знает о нашей пельменной?

— О пельменной знает. Но нужно привлечь внимание к новому продукту.

— Ша… Чёрт, как она там называется?

— Шаверма.

— Точно. И что ты хочешь сделать с помощью этой трубки?

— Я так понимаю, вы наполняете фонари какими-то светящимися личинками.

— Ну, и?

— Где их раздобыть?

— Да этого добра у всех полно. Посмотри в банке за занавеской.

Отдёрнув пёструю штору, я обнаружил на окне двухлитровый сосуд, наполовину заполненный личинками. Сейчас они, ясное дело, не светились, ведь на дворе стоял день.

— Чем он питаются? — спросил я.

— Солнечным светом. Как растения. Это ж волшебные твари. Так что ты собираешься делать?

— Светящиеся буквы. Которые будут видны после захода солнца.

— Хм… Прикольно.

— Так я возьму? — спросил я и слегка потряс банку.

— Бери, сколько нужно.

Прихватив склянку, я отправился во двор, где запустил в трубку пару десятков личинок. По идее, этого должно было хватить, но для верности я добавил ещё несколько. Затем закупорил трубку с двух сторон, сделал несколько отверстий на случай, если мелким тварям хотя бы дышать нужно, прихватил из мастерской гвоздики, молоток, стремянку и отправился на улицу.

Пристроив лестницу под вывеской, вскарабкался на самый верх и принялся прилаживать с помощью гвоздей прозрачную трубку, изгибая её так, чтобы получились буквы. Гвоздиками я её не пробивал насквозь, я делал из них крючки, в которые вставлял шланг. В результате получилось подобие неоновой вывески.

Я как раз спускался с лестницы, когда из ресторана вышла Аня и задрала голову.

— Ты написал этой штукой «Шаверма»! — удивилась она. — Я думала, ты просто поверх нашего названия трубку приколотишь!

— Я же сказал, что нужно привлечь внимание посетителей к новому продукту.

— Ты хитрый жук, Вадик. Не уверена, что маме это понравится.

Я пожал плечами.

— Ну, есть два варианта. Первый: мы ей это не показываем. Второй: я спрячу стремянку, чтобы она не могла залезть наверх и оторвать трубку.

— Пожалуй, оба подходят, — сказала Аня.

Посетители начали собираться около семи. Их было уже не так много, как поначалу, но я рассчитывал на сарафанное радио: не может тот, кто отведал шавермы, промолчать об этом и никому не рассказать. Я знаю, как это было в моём мире. Главное — втюхать её тем, кто придёт.

— Спрашивай всех, видели ли они новую вывеску, — тихо сказал я Ане, когда мы пересеклись в зале, где принимали первые заказы. — И каждому объясняй, что она означает. Даже если её не заметили.

— Не учи учёную, — сквозь зубы процедила девушка. — У меня уже три заказа на эту твою шаверму. Иди готовь! Остальные столики я сама обслужу.

Семь лавашей, оставшихся после презентации, ушли меньше, чем за час.

— Нам нужно ещё! — объявила Аня, входя на кухню. — Давайте я сгоняю за лавашами!

— Возьми побольше! — азартно отозвалась Алевтина.

— И скажи посетителям, что шавермы можно и с собой брать, — добавил я. — Путь домашних угостят. Чем больше народу попробует её, тем лучше.

— Ладно, — буркнула девушка. — Ты, главное, побыстрее делай!

Вот тут, кстати, было у задуманного предприятия слабое место. Потому что я вовсе не являлся заправским шаурмастером.

Кажется, и Алевтина это смекнула, потому что вдруг сказала:

—