Безродный - Шурик Сливкин

У Кирилла было две.

Он обогнул стену с правой стороны — фланг, слепое пятно, Лёхин совет — и увидел Баширова. Без щита. Открытого. Глаза — широкие, руки — на стене, разворачивает. Правый бок — без защиты.

Справа. Слепое пятно. Левша — щит слева, удар правой. Кирилл зашёл справа — там, где ни щита, ни удара.

Но Баширов — не дурак. Парень с полигона, отец — начальник тренировочного лагеря. Его учили — не по учебникам, а по шрамам. Он знал, что фланг — слабость. И — готовился.

Стена рухнула.

Не развернулась — рухнула. Вперёд, на Кирилла. Полторы тонны бетона и рунного камня — вниз, как гильотина. Баширов пожертвовал щитом — обрушил его на противника, как молот.

Кирилл прыгнул.

Вверх. Кинетика в обе стопы — белая, короткая, на пределе Пламени. Тело взлетело на два метра — стена пронеслась внизу, осколки ударили по ногам, бетонная крошка — в лицо. Грохот — оглушающий, руны вспыхнули, арена задрожала.

В воздухе — секунда. Кирилл видел сверху: Баширов — внизу, без стены, открытый, руки подняты для нового каменного конструкта. Земля ползла по его предплечьям — нарастала, формировала перчатки, доспех. Три секунды — и он снова будет в броне.

У Кирилла — две.

Приземление — мягкое, на переднюю часть стопы, за спиной Баширова. Тот развернулся — быстрее, чем Кирилл ожидал. Правая рука — каменная перчатка, недоформированная, но — тяжёлая. Удар — боковой, широкий, как лопата.

Кирилл нырнул. Каменная перчатка прошла над головой — ветер, крошка, скрежет. Контрудар — правой, в незащищённый бок, под рёбра. Кинетика — белая, чистая, верхний порог Пламени. Не больше. Ничего лишнего.

Удар вошёл.

Баширов — крякнул. Не упал, не отлетел — крякнул. Покачнулся. Земляной доспех — сдержал часть удара. Парень — крепкий, как говорил Лёха. Реально крепкий.

Кирилл ударил ещё раз. В то же место. Точно, как хирург — в ту же точку, в ту же трещину в доспехе, которую оставил первый удар.

Баширов отшатнулся. Доспех — пошёл трещинами. Земля сыпалась с рёбер, как штукатурка со старой стены.

Третий удар. Кулак — в трещину. Доспех — лопнул. Баширов — согнулся, колени — на бетон.

Не встал.

Тишина — секунда. Потом — шум. Не рёв, как после Данилы, — гул. Удивлённый, оценивающий. Три удара. Без стихии, без магии — чистая кинетика в одну точку. Против земляного доспеха, который выдерживает огненные техники.

— Нокаут, — сказал Дронов. — Победа — курсант Безродный.

Кирилл отступил. Дыхание — ровное. Пульс — шестьдесят шесть. Руки — чистые. Фиолетового — нет. Маска — на месте.

Марго выбежала на арену. Золотой свет — на рёбра Баширова. Ничего серьёзного — ушиб, трещина в доспехе, а не в теле. Кирилл бил точно: кинетика прошла через доспех, но — погасла до мышц. Контроль.

Вернулся на скамью. Лёха — в третьем ряду трибун — сиял, как начищенный пятак. Показывал тетрадку: «67 сек.!!! Три удара!!!»

Шестьдесят семь секунд. Не двенадцать, как с Артёмом. Дольше, грязнее, тяжелее. Баширов — серьёзный противник. Но — результат тот же: нокаут, чистая победа, ничего сверх Пламени.

Корнеев за судейским столом — каменное лицо. Ни кивка, ни взгляда. Профессионал. Но Кирилл заметил: забинтованные пальцы левой руки чуть расслабились. Были — сжаты. Стали — свободны.

Он волновался. Корнеев — волновался. За меня.

Десятый бой. Лера.

Ледовская Валерия против Гориной Марии. Лёд против ветра.

Горина — второкурсница, рослая, спортивная, с короткой стрижкой и Ядром, которое гудело на частоте, ощутимой даже с трибун. Ветер — хорошая стихия против льда: подвижная, рассеивающая, трудно заморозить то, что не стоит на месте.

Горина знала это. Вышла на арену — сразу в движение, по кругу, быстро, ветер за спиной, короткие порывы по флангам. Грамотная тактика: не давать Лере зафиксировать цель. Лёд — стихия контроля. Без контроля — бессилен.

Лера стояла в центре арены.

Не двигалась.

Руки — вдоль тела. Ноги — вместе. Спина — прямая. Лицо — фарфор. Ядро — собранное, плотное, крутилось внутри неё с частотой, которую Кирилл ощущал как ультразвук: тонкий, высокий, на грани восприятия.

Горина атаковала. Ветряной серп — быстрый, точный, на уровне шеи. Лера не уклонилась. Серп долетел — и замёрз. В воздухе. В метре от её лица. Превратился в ледяной полумесяц, повис на секунду — и рассыпался мелкой крошкой.

Горина ударила снова. Двойной вихрь — справа и слева, одновременно, ножницами. Хорошая техника, грамотная. Два потока воздуха, каждый — способен сбить с ног.

Оба замёрзли. В воздухе. Одновременно. Два ледяных столба, повисших по обе стороны от Леры, как колонны портика. Рассыпались.

Горина остановилась. Смотрела на Леру — и в её глазах было то выражение, которое бывает у пловца, когда он понимает, что заплыл слишком далеко от берега.

Лера подняла правую руку. Указательный палец — вперёд, на Горину. Один палец. Одно движение.

Арена замёрзла.

Не вся — кругом, от центра, от ног Леры. Лёд пошёл по бетону волной — белый, прозрачный, с хрустом и треском. Метр в секунду, два, три. Горина отпрыгнула — поздно. Лёд схватил подошвы, поднялся по щиколоткам, по голеням. Горина рванулась — лёд держал. Рванулась снова — трещина, но — держал. Ветер метнулся наружу, пытаясь сбросить, — лёд не реагировал на ветер, он был — не снаружи. Он рос из бетона, из рун, из самой арены, как будто Лера не заморозила площадку, а приказала ей — и площадка послушалась.

Горина стояла, вмёрзшая по колени. Руки свободны, Ядро — активно, ветер вокруг кулаков — но двигаться не могла. Ни шагу, ни поворота, ни уклонения.

Лера опустила руку.

— Сдаюсь, — сказала Горина. Тихо, ровно, без паники. Умная девочка — поняла, что дальше будет только хуже.

— Победа — курсант Ледовская, — объявил Дронов. В его голосе — нотка, которой не было в предыдущих объявлениях. Не удивление — уважение.

Лера развернулась и пошла к скамье. Лёд за её спиной таял — быстро, как будто кто-то выключил зиму. Горина высвободила ноги, растёрла голени, похромала к выходу.

Кирилл смотрел.

Один палец. Она заморозила арену одним пальцем. Даже руку не подняла полностью — палец. Указательный, правый. Как будто показывала направление, а не использовала боевую технику.

Верхнее Пламя? Нет. Это — Буря. Минимум. Лера скрывает ранг так же, как Кирилл, — только элегантнее. Не «слабая Искра, которая иногда выдаёт Пламя», а «Пламя, которое иногда выглядит как Буря». Другой уровень маскировки. Ледовский.

Если мы встретимся в финале — этот