Безродный - Шурик Сливкин

предпоследнем ряду, привычное место. Рядом — Лёха, который на турнир не заявлялся (Искра не допускалась), но пришёл «поболеть морально». С ним — тетрадка и ручка. Лёха собирался записывать.

— Зачем? — спросил Кирилл.

— Статистика, — ответил Лёха серьёзно. — Кто с кем, какие шансы. Я же не могу драться — но считать-то можно?

Считать — можно. И Лёха считал: быстро, столбиками, с формулами, которых не было ни в одном учебнике. Откуда? «Батя научил. Он ставки на бои делал. До того, как Ядро деактивировали.»

Ставки. Щёлковы. Малый род, три поколения на грани угасания. Отец ставил на бои, чтобы кормить семью. Ядро деактивировали — за долги? За нарушение? Лёха не говорил. Кирилл не спрашивал. Некоторые вещи — не спрашивают.

Зал заполнялся. Курсанты — всех цветов: красно-чёрные, бело-синие, чёрные, золотые, зелёные. Преподаватели: Белозёрский — с блокнотом, Игнатова — у стены, Дронов — рядом с ней. Корнеев — у колонны, в тени. Руки за спиной, левая в бинте. Серые глаза — на сцене.

На сцене — Северов. Единственная рука на трибуне, шрам через висок. Ядро — земляное, тяжёлое, давит на зал спокойно и ровно, как атмосферное давление в ясный день. Рядом — проектор, экран. Пустая турнирная сетка: шестнадцать пар, тридцать два слота.

— Жеребьёвка Тридцать Второго Зимнего Турнира, — голос Северова заполнил зал без усилий. — Формат стандартный: сетка на выбывание, бои до нокаута или сдачи. Медик — обязательно. Летальные техники — запрещены. Длительность боя — не более пяти минут. Судейская коллегия: мастер Дронов, мастер Игнатова, мастер Корнеев.

Корнеев — судья. Не тренер, не куратор Кирилла на арене — судья. Дистанция. Объективность. Ни один критик не скажет, что куратор тянет своего стипендиата. А с судейского кресла — контроль. Возможность остановить бой, если ситуация выходит за рамки. Возможность — защитить.

Два хода в одном. Корнеев. Как всегда.

— Жеребьёвка рандомизированная, — продолжил Северов. — Алгоритм стандартный. Сеяных — нет. Все равны.

Равны. Безродный стипендиат из Капотни и наследник рода Волковых — равны. Красиво звучит. На бумаге.

Северов нажал кнопку. На экране — анимация: тридцать два имени в цифровом барабане. Вращение — быстрое, мелькающее, гипнотическое. Зал притих.

Имена начали падать.

Первая пара: Волков Данила — Озеров Павел (III курс, земля, Буря).

Данила — в первом ряду — не шевельнулся. Только Ядро дрогнуло: короткая вспышка, как огонёк зажигалки. Озеров — третьекурсник, крепкий, земляной, — сидел через три ряда, и его лицо стало на оттенок серее.

Хороший жребий для Данилы. Озеров — предсказуемый: земля, блоки, контрудары. Силён, но — медленный. Данила его задавит темпом.

Лёха записывал. Столбик, стрелочка, процент: «Волков — 80 %».

Вторая пара: Соколов Виктор — Медведев Андрей (I курс, земля).

Виктор — через проход от Кирилла — выдохнул. Медведев — тяжёлый, но первокурсник. Равные условия.

Третья: Касьянов Илья (Черновы) — Белкин Олег (II курс, ветер).

Четвёртая: Вихрова Елена (II курс, ветер) — Тарасов Пётр (III курс, огонь).

Имена падали — одно за другим, пара за парой. Верхняя половина сетки заполнялась. Кирилл следил — не за именами, а за структурой. Кто с кем пересекается на пути к полуфиналу, к финалу. Карта маршрутов, каждый из которых заканчивается на вершине.

Девятая пара: Безродный Кирилл — Баширов Тимур (II курс, земля).

Кирилл прочитал. Перечитал. Баширов — не знакомое имя. Второй курс, земля. Он потянулся к памяти — лекции, коридоры, столовая. Нет. Не видел, не пересекался. Кто-то из тех, кто существует на периферии, за пределами первокурсного пузыря.

Лёха уже строчил. Зашептал:

— Баширов. Отец — начальник тренировочного лагеря Каменевых. Парень с полигона, натуральный. Земля, крепкое Пламя на грани Бури. Тяжёлый, медленный, но удар — как кувалдой. Три спарринга в архиве — все три выиграл нокаутом, все три — до минуты.

Лёха и его статистика. Отцовская школа — ставки на бои. Навык, который казался бесполезным, — стал оружием.

— Спасибо, Лёх.

— Не за что. Шансы — шестьдесят на сорок в твою пользу. Но сорок — это не ноль. Он тяжёлый, Кирилл. Реально тяжёлый.

Верхняя половина: Данила, Кирилл, Артём. Три имени — в одной половине. Если все трое проходят первый раунд, потенциальные пересечения: Артём — четвертьфинал, Данила — полуфинал.

Артём Чернов. Имя упало в десятую пару: Чернов Артём — Климов Денис (II курс, лёд, малый род). Лёгкий жребий — Климов не плохой, но — не Чернов. Артём пройдёт. Кирилл в этом не сомневался.

А потом — четвертьфинал. Путь Артёма и путь Данилы пересекались. Огонь против теней. Волковы против Черновых. Второй раунд.

Зал загудел — все увидели, все поняли. Потенциальная четвертьфинальная пара, от которой искры полетят ещё до боя.

Данила повернул голову к Артёму — через три ряда, через десяток голов. Артём встретил взгляд. Между ними — не ненависть, не презрение. Что-то более холодное: признание противника. Два хищника, которые знают друг друга в лицо и ждут — терпеливо, молча, до назначенного дня.

Нижняя половина сетки. Здесь — Лера.

Ледовская Валерия — Горина Мария (II курс, ветер). Лёгкий жребий. Горина — крепкая, но не Ледовская. Лера пройдёт, и Кирилл не стал бы ставить против неё — ни в этом раунде, ни в следующем, ни в каком.

Рядом — Марго: Златова Маргарита — Вихров Степан (I курс, огонь, малый род).

Шёпот по залу. «Целительница? На турнире? Это шутка?» «Кто её допустил?» «Она же по рукам лечит, а не по лицам бьёт…»

Кирилл не шептал. Он видел Марго на первом занятии — как она перегружала болевые рецепторы одним касанием. Исцеление наоборот. Техника, от которой нет защиты, потому что щиты Ядра пропускают целительское воздействие — оно не читается как атака. Как нож, завёрнутый в бинт: снаружи — медицина, внутри — оружие.

Вихров, первокурсник с огненной Искрой, не знал, на что подписался.

Имена продолжали падать. Двадцать четвёртая пара, двадцать шестая, двадцать восьмая. Нижняя половина заполнялась — ровно, предсказуемо.

Тридцатая пара.

Тридцать первая.

Последняя.

Барабан крутился. Замедлялся. Последний слот — нижняя половина, правый край сетки. Напротив третьекурсника Рыбакова — огонь, стабильная Буря, серьёзный боец.

Имя упало.

Серов Н. Внешний допуск. Ранг: не указан.

Зал — тишина. Не та, которая бывает, когда все ждут, — другая. Тишина незнания. Никто не узнал имени. Ни одного «а, это тот самый», ни одного шёпота, ни одного кивка. Двести человек — и ни один не знает, кто такой Серов Н.

Кирилл прочитал. Перечитал. Имя — незнакомое. «Внешний допуск» — формулировка для приглашённых бойцов из закрытых программ. Военные школы, спецподразделения, элитные лагеря Великих