Необычные истории старого Дома - Юлия Чернухина

День закончился, и все разошлись по комнатам.

Дом задремал.

С утра весь Дом переполошил страшный вопль. От него Дом затрясся и подпрыгнул на месте, чуть не слетев с фундамента. Домашние сразу побежали в библиотеку. Там увидели сидящего на диване Отрывкина, но с длинным хоботом вместо носа. Сначала вытаращили глаза, а потом грянул дружный смех.

– Ты что с собой наделал-то? – спросила Сова.

– Да ничего не наделал! Лег спать нормальным человеком, а встал полуслоном каким-то, с этим хоботом, – прогундосил Отрывкин, поматывая из стороны в сторону хоботом.

– И что нам теперь делать? – просмеявшись, спросил Лёва.

– Да ничего не делать. Живую воду несите, две капли на стакан воды, – быстро. Не собираюсь я с таким хоботом ходить, люди не поймут.

Лёва быстро смотался в лабораторию, принес необходимое количество живой воды, влил это всё в стакан, и его залпом хватанул Отрывкин.

Через пять минут нос превратился в пуговицу. В прямом смысле. Команда встретила новое превращение радостным повизгиванием. Все потихонечку сползали на пол от смеха. Сил смеяться стоя не было уже ни у кого.

Отрывкин пощупал то, что у него оказалось на лице, и сказал:

– Вы что, с ума сошли! Я что, теперь вместо носа с пуговицей буду ходить? Ну-ка, быстро мне еще живой воды!

Сова робко сказала, что, может быть, Олег еще что приготовит? А то вдруг вместо пуговицы мухомор вырастет какой-нибудь. И хихикнула.

– Типун тебе на язык, – рявкнул Отрывкин.

Сбегали в лабораторию, принесли еще живой воды, размешали. Отрывкин выпил. Через пять минут напряженного ожидания нос стал отрывкинским. Отрывкин счастливо улыбнулся, но, не увидев ответной реакции у друзей, нахмурился. А они уже кусали губы, чтобы не заржать в голос.

– Да что с вами происходит-то? – не выдержал Отрывкин.

– Да ничего особенного. Просто у тебя выросли слоновьи уши. Потрогай, – как можно мягче сказала Вася, а Сова прыснула в кулачок.

Отрывкин от неожиданности вцепился руками в действительно слоновьи уши и застонал. Сразу стало жаль его.

– Понятно, смерти моей хотите, – заявил он и побежал из помещения в лабораторию. – Сам себя вылечу, сам себе эликсир сделаю, – бормотал Отрывкин. – Ни одного друга вокруг, только поржать все мастера, только дурака из меня сделать.

Так он жалел себя по дороге в лабу.

Добежав, Отрывкин начал колдовать. Почему-то в этот раз он прошел мимо дедулиной настойки на пустырнике и валерьянке, – очевидно, решив, что в этот раз эти травы ему точно не помогут.

Когда через три часа компания завалилась в лабораторию посмотреть, а то и помочь, все были в шоке: в кресле, рядом с лабораторным столом, развалился совершенно неприличный тип в каких-то полосатых, зауженных штанишках, в таком же фраке, огненно-рыжий и с совершенно безумными глазами.

Первое, что сделал странный тип, поздоровался:

– Привет, я Сумасшедший Шляпник. А вы кого здесь ожидали увидеть?

Сова бухнулась в обморок, Ворон с Соловьем принялись приводить ее в чувство. А Сумасшедший Шляпник сидел в кресле и благодушно улыбался.

– Ну и что теперь делать? – спросил Лёва Васю.

– Не знаю, – ответила Вася, – шутки плохи. Если уж сам Отрывкин себе не поможет, кто ж ему сможет помочь…

– Что значит некому помочь? – возмутился Ворон. – А мы, по-вашему, кто? Мы – маги, основатели магической школы! Ну-ка, быстро ко мне сюда!

Шляпник продолжал попивать что-то из неинтересного вида колбы. Сова пришла в себя, нервно оглянулась на Шляпника и спросила:

– Что он там пьет? Что у него в колбе? Может, от этого он совсем оболваненный стал!

– Не волнуйся, дорогая, – сказал Ворон очень галантно, за что получил от Соловья горящий ненавистью взгляд. – Я знаю, что делать. Мы сейчас же сделаем его эликсир, который Отрывкин пьет обычно, и обязательно добавим ему дедулину настойку. А после этого посмотрим, что получится.

Дружно согласились намешать всех трав, которые только можно было найти в лаборатории, добавить туда дедулиной настойки граммов этак сто и предложили выпить сумасшедшему Шляпнику. Тот благодушно улыбнулся и чуть не вылил весь стакан, который ему протянули, в помойку.

– Да вы же меня отравить хотите, – сказал Шляпник-Отрывкин, – я вам ни на йоту не верю. Здесь вообще верить никому нельзя. Вот я вам всем верил-верил, верил-верил – и где я теперь? Или кто я теперь? Вы на меня посмотрите, на кого я похож!

Всем стало стыдно. Они любили босса, но как его лечить, не знал никто.

А Отрывкин продолжил:

– Я стал гораздо лучше, но всё равно это же не я, а кто-то другой. – И все-таки выпил предложенную настойку.

Как по мановению волшебной палочки многострадальный нос Отрывкина превратился в грушеподобную свеклу.

Всем уже было не до смеха. Эти метаморфозы могли довести до настоящего расстройства рассудка.

– Ну как же так-то, – расстроенно сказал Ворон, – должно было сработать.

– Да, – ехидно сказала Сова, – сработать должно было, а он пальцами щелкнул, как обычно? Нет, и щелкать не собирается, и не уговоришь ты его щелкнуть пальцами. Вот попробуй.

– Молодой человек, – обратился Ворон к Шляпнику-Отрывкину, – не могли бы вы щелкнуть пальцами?

– Ты что, смерти моей хочешь? С чего это я вдруг буду щелкать пальцами? – возмутился Шляпник.

– Он слишком упрям, – с горечью заключил Ворон.

– Господин Шляпник, – обратился Соловей, интеллигентно поклонившись, – а чего вы боитесь больше всего на свете: щелкать пальцами или, может быть, еще чего-то?

– Да я вообще ничего не боюсь, – сказал Отрывкин-Шляпник. – Единственное, чего я не переношу, – помотал он своей грушей из стороны в сторону, – очень не люблю крыс, особенно когда они визжат. И на коготках у них особое вещество, яд какой-то. Очень опасно, – заключил Отрывкин, в задумчивости перекладывая грушу-нос слева направо кончиком языка.

Вася на несколько минут куда-то исчезла. И вдруг откуда ни возьмись выкатилось семейство крысят и с диким визгом набросилось со всех сторон на Шляпника. Они его кусали, царапали, громко вереща. Отрывкин в панике вскочил и впал в ступор.

Постоял в ступоре с открытым ртом и дождался, пока самый маленький крысенок ему туда не плюнул. Шляпник разорался – он вопил долго, громко и с огромным удовольствием.

Все позатыкали уши.

И тут стало заметно, что потихоньку весь его полосатый костюм стал как бы линять. Он линял и растворялся до тех пор, пока перед всеми не предстал Отрывкин в своей обычной одежде.

Лицо и волосы принимали обычный отрывкинский вид. Глаза перестали вращаться, затих хихикающий смех. Дольше всех сопротивлялась мерзкая сиреневая груша, которая была носом. Она раскачивалась в разные стороны и