Необычные истории старого Дома - Юлия Чернухина

Котята сразу взяли нового приятеля в оборот и потащили показывать Дом.

– Только ночевать – ко мне, в корни, – успело крикнуть вдогонку Дерево, – а то он еще маленький.

Попав в Дом, Сучок замер: он никогда не видел столько неживого, но всё равно живого дерева без корней.

И тут началось… Сучок везде ползал и залезал, исследовал каждую трещинку, всё ему надо было расковырять.

Дом начал нервничать. Его вообще раздражало, что без спросу и так нагло залезают во все щели, но ведь еще и щекотно. Дом терпел, терпел, а потом как захихикает! Это было еще то зрелище. Дом трясся каждым бревнышком и половицей. Черепица на крыше грозилась отвалиться. Всё внутри ходило ходуном. Котятам и Сучку это очень нравилось.

Наконец Отрывкин, почувствовав общее раздражение Дома (как он чувствовал всё!), скомандовал:

– Тихо! Отставить дразнить Дом! Вы подумали, что он тоже живой? Вы подумали, что ваши игрища могут его в могилу свести? И где мы жить будем? На улице?

Всем стало стыдно, и котята вскоре отвели уже сонного Сучка к дяде, говорящему дереву.

Тогда Отрывкин прошел в библиотеку, пока еще никто не собрался, и тихонько спросил у Дома: «А ты ведь ему немного завидуешь, а?» – и ласково погладил камин.

Дом счастливо вздохнул.

Но тут собрались все домашние и потребовали очередную историю у Ворона.

И Ворон рассказал свою историю…

Байки старого Ворона: Октоберфест

А вы знаете, как тяжело, практически невозможно работать во время Октоберфеста?

Когда на работе встал вопрос, кого ж засылать в такое неспокойное время в командировку, все сразу указали на него. Не пьет, ценный кадр, свободное владение языками – английский и немецкий точно.

Недолго думая, некая айтишная компания отправила в Мюнхен на совместную конференцию своего лучшего техдиректора – для продвижения продукции и возможности завязать необходимые связи. Общие выгоды имелись, поэтому ехать надо было.

Поехал, штош.

Средних лет, успешен, привлекателен, с модной, ухоженной стрижкой, которая ему очень шла, – он хорошо вписался и в саму конференцию, да и договоры нужные заключил.

А последний день – конечно, Октоберфест. Как гостю не показать народное празднество, не угостить интересными сортами пива и всякими вкусностями к ним?

Праздник национальный, почти семейный (детей тоже приводили), – очень хорошая точка для конференции.

Забронировали стол, чтобы на всех хватило, назаказывали всего – хорошее настроение, веселые, уже нерабочие разговоры под пиво.

И вдруг резкий детский крик. И сразу тишина – только чей-то плач.

Семья пришла отдохнуть и взяла с собой дочку: свежий воздух, пусть ребенок пообщается, поиграет.

У молодого отца был неоперабельный порок сердца. Нужна была пересадка. Но врачи молчали.

А тут подросток подошел и (что-то ему не понравилось или на место малышки захотел сесть) столкнул дочку со скамьи, на которой та с подружкой сидела и весело смеялась.

Та упала и ушиблась. Отец встал заступиться за дочку. Парень его так толкнул, что тот упал. Потеря сознания. А потом и остановка сердца. Скорую вызвали, там сказали: «Пересадка, срочная. Без вариантов».

Пока трагедия разыгрывалась на глазах у остолбеневших зевак, наш Протырин подошел к врачу скорой и предложил свое сердце, если подойдет.

Ему сделали экспресс-тесты – подходит!

Всё остальное – в больнице.

Его спрашивали: «Молодой, здоровый – зачем?»

Он: «Отца моего во Франции спас молодой парнишка. Так же. А тут еще ребенок маленький. Я-то одинок».

И смущенно улыбался, зная, что многие его считают дураком.

Глава 9. Подопытный внук. Часовые счастья

Как-то дождливым днем собралась честная компания в библиотеке. Горел камин. За окном стучали капли дождя. Всем было очень уютно. Каких-то особенных дел сегодня не предвиделось, поэтому решили просто пообщаться, посмотреть на горящее пламя камина, ну и напрашивались задушевные разговоры.

Вдруг Ворон неожиданно сказал:

– А хотите, я вам про себя расскажу?

Все зашумели:

– Конечно, хотим, Ворон! Мы знаем о тебе немало уже, но самое главное, ты – наш друг.

– Но кем ты был до нас – тоже интересно, – вставила Сова.

– Ну, слушайте, – начал Ворон историю своей жизни. – Ничего на первый взгляд особенного в моей жизни не было. Конечно, был человеком, жил, работал. Жизнь была как у всех: и радости, и горести. Всяко бывало. В последние годы человеческой жизни занимался программированием в одной из ведущих фирм. Над чем работал – не скажу, да и неинтересно вам вникать будет. Работа нравилась. Неожиданно мы слились с одним большим холдингом. И кого там только не было! Биогенетики тоже были. В общем, много кто с нами работал. Интересные программы разрабатывали, но когда стали поступать на разработку кое-какие куски программ, отвечающих за геном человека, – тут я насторожился. Параллельно запустили рекламные проекты искусственного интеллекта. Стали на их основе разные программы выпускать. Про «Кандинского» слыхали? Да не про художника – программу ИИ так назвали. Вот тоже поучаствовал. И пошло, и поехало – и всё под лозунгом, что людям жизнь улучшают и облегчают эти ИИ.

Всё шло своим чередом. Но среди наших распространились слухи, что чипируют людей, а в чипах-то много чего заложено. И якобы вся наша лаборатория, где я работал, уже чипирована и за нами наблюдают: как это на нас подействует. Об этом мало кто знал. Да чипы еще новые, модернизированные – немного адаптируются в организме и растворяются, в ткани и органы вживаются.

Со мной явно что-то пошло не так.

Как-то проснувшись, понял: могу летать. Сделал круг по комнате – красота, всё получается, ни обо что не стукаюсь. Ну, думаю, скорее всего, это только начало. И стал ждать продолжения.

Оно последовало быстро. Как-то опаздывал на работу и на эмоциях пожелал оказаться на рабочем месте. Секунды не прошло – я уже вставал с пола в своей лаборатории. Упал от неожиданности. Коллеги, ребята веселые, только пальцем у виска покрутили и посмеялись. Но меня насторожило, что ни один не удивился.

Ага, думаю, значит, не один я такой волшебный, усмехнулся про себя, первый раз употребив это слово.

Но тут оказалось, что чипы нужны были не только для улучшения жизни людей. Подробности я вам рассказывать не буду, да и не имею права на это. Поэтому решил свалить. Свалить не удавалось, поскольку все мы уже были внесены в определенную электронную систему, о каждом нашем движении сразу же сообщалось в центр.

Но я нашел выход: один раз, упившись технического спирта, получил хорошее отравление, но до этого ввел себе антидот – не самоубийца же я, – после чего сумел выбраться из лаборатории, пришел