Полное погружение. Книга 2 - Сергей Александрович Васильев

Они миновали задний двор стараясь не попасться на глаза охране, лениво спасавшейся от жары под навесом. Двое сторожей беспечно почивали в тени, развалившись так, словно не дом стерегли, а отдыхали в загородном санатории. На них были выцветшие, но еще крепкие солдатские гимнастёрки, расстегнутые у ворота, широкие пояса, в которых поблескивали металлические пряжки. На головах — фуражки с помятыми тульями, сдвинутые назад, чтобы хоть немного облегчить зной. Один, с короткими усами и красным от солнца лицом, держал на коленях короткий кавалерийский карабин; второй, более молодой, опирался на берданку, положив рядом патронташ. У обоих на ремнях висели кожаные подсумки, а у старшего из-под полы выглядывала кобура с револьвером. Они почти не разговаривали, только лениво переглядывались и отгоняли рукавами мух, цеплявшихся к потным вискам.

Бектемир и его родственник провели гостей в дом бесшумно, и даже тяжелые шаги Ахиллеса как будто растворились в сухом воздухе двора. Даниил, проходя мимо охраны, успел заметить, как один из караульных зевнул во весь рот, не поднимая головы, и в этот миг Мирский особенно ясно понял: стоило лишь сделать один неверный шаг, чтобы из этой восточной, безмятежности перейти совсем в другую историю — куда более брутальную и шумную.

Внутри дома прохлада была почти осязаемой, тяжело пахнущей пылью, розовым маслом и старым деревом. Родственник Бектемира вел их по узким коридорам, где под ногами не было ковров, лишь голые доски, впитывавшие звуки их поступи. Свет пробивался сквозь высокие щели в ставнях, ложась на пол ровными золотыми полосами, в которых медленно кружились пылинки. Даниил чувствовал, как за его спиной тяжело дышит Ахиллес, чье присутствие в этих камерных, изящных стенах казалось неуместным, подобно куску грубого железа в бархатной шкатулке.

Они остановились перед тяжелой дверью, украшенной резьбой, которая изображала затейливые переплетения виноградных лоз. Бектемир на мгновение замер, прислушиваясь к тому, что происходило по ту сторону. За дверью слышался тихий, монотонный девичий голос, читавший что-то на французском языке, и звон посуды, едва уловимый. Бектемир обернулся к Даниилу и коротко кивнул «Пришли!».

Мирский набрал в грудь побольше воздуха, дёрнул на себя дверь и вошёл в помещение, как входят разогревшись на пляже в холодную воду — решительно, но с готовностью в любую минуту выпрыгнуть обратно.

Помещение за дверью встретило его полумраком и приторным запахом лекарств, перемешанным с тонким ароматом жасмина. Это была узкая, вытянутая комната с высоким расписным потолком, на котором белила давно потемнели от времени и копоти. Высокое окно с узкими переплётами смотрело во двор. Свет, пробиваясь сквозь мутноватые стёкла, ложился на пол неровными прямоугольниками. У стены темнел комод благородного красного дерева, рядом — столик с кружевной салфеткой, на котором присутствовали следы недавнего чаепития. У дальней стены стояла кровать с высоким изголовьем и белоснежным покрывалом. На ней, почти потерявшись среди подушек, лежала Василиса.

Она не пошевелилась, когда он вошёл, и это заставило Данила напрячься. Лицо её было бледным, почти прозрачным в этом холодном свете, ресницы — неподвижны. Спит? Или… Эта мысль кольнула остро, но он осадил себя сразу, на давая хода панике — в таком случае тут был бы священник, а не медики.

Возле Василисы замерли две фигуры в белых передниках. Одна, миниатюрная совсем юная блондинка, склонившись над книгой в кожаном переплете, увидела Мирского и застыла с открытым ртом. Вторую — чернявую, с резкими восточными чертами лица — Даниил узнал мгновенно. Это была та самая медсестра из Морского госпиталя, которая когда-то привлекла его кобелиное внимание. В руках она держала поднос, на котором при появлении Дэна звякнул об крошечные, почти игрушечные пиалки фарфоровый чайник с длинным изогнутым носиком.

Обе сестры милосердия вздрогнули, переглянулись, но быстро взяли себя в руки. Чернявая, та самая, из Морского госпиталя, первой узнала его, и в её взгляде мелькнуло короткое, почти виноватое изумление. Стоя у столика, она замерла с подносом в руках, будто не понимала, что делать дальше: заниматься своими делами, кричать, бежать, звать на помощь или просто взять паузу для оценки степени опасности.

Даниил стоял на пороге, не торопясь входить дальше, чтобы не спугнуть хрупкую тишину.

Он мягко поднял руку и приложил палец к губам. Затем улыбнулся — той самой безотказной улыбкой, которой обычно удавалось обезоружить даже самых упрямых и настороженных дам. Белоснежные зубы, за цвет и форму которых он отдал стоимость автомобиля, чуть прищуренные глаза, ямочки на щеках — всё это сработало идеально. Напряжение в комнате ослабло. Блондинка с книгой перевела дыхание и осторожно опустила том на колени, а брюнетка даже попыталась улыбнуться в ответ, хотя тревога с её лица всё ещё не ушла.

— Тише, — шепнул Дэн, делая шаг внутрь. — Я не хотел вас пугать.

— Мы и не пугались, — так же шёпотом возразила одна из сестёр, но дрогнувший голос выдал её с головой.

Даниил бросил быстрый взгляд на Василису. На виске у неё поблёскивала тонкая влажная прядь волос, губы были чуть приоткрыты, и от этого она казалась ещё более беззащитной.

— Что с ней? — спросил он одними губами.

Брюнетка обменялась быстрым взглядом с подругой.

— Мы сами до конца не поняли, — ответила она. — Она должны была уже давно отойти от наркоза… Думали, что придёт в себя через ещё пару часов назад, но она не просыпается.

— Наркоз? — переспросил Даниил, удивленно приподняв бровь, — зачем наркоз?

— Вам лучше спросить об этом у его превосходительства. — пояснила блондинка, опустив глаза и смутившись.

Даниил кивнул, пытаясь просчитать варианты дальнейших действий. «Ну вот, Жорж! — с раздражением подумал он, — я всё разведал и что теперь? Кивнуть, развернуться и уйти?»

— Кто вы и что здесь делаете? — окончательно придя в себе, требовательно спросила чернявка

— Вы столько раз держали в руках мою медицинскую карту, — усмехнулся Дэн, — что наверняка её запомнили, а вопрос: «Что я здесь делаю?» — обоюдоострый, ибо я единственный близкий человек для Лисси, — он кивнул в сторону Стрешневой, — и поэтому могу встречно поинтересоваться — что она и что вы тут делаете, сударыни?

В комнату протиснулся Ахиллес с Бектемиром и почему-то сразу стало тесно.

— Хозяин неожиданно вернулся! — прошептал на ухо Мирскому татарин.

Ахиллес дёрнул подбородком в сторону бокового выхода.

— Уходим, крестник. Тихо и быстро.

Даниил не сдвинулся с места. Он снова посмотрел на Василису — на её бледное лицо, на неподвижные ресницы, на