Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

— Фух! — с облегчением выдохнул Афоня, наблюдая за тем, как ловко Достоевский распечатывает бутылку холодненькой и разливает её по стаканам.

Глава 22

Как это водится при похмелье, на одном стаканчике они и не подумали остановиться. Тем более что с каждым новым глотком к ним всё быстрее возвращалось желание поговорить. А поговорить было о чём. Костомаров, едва перестал болеть, тут же обвинил Достоевского в том, что тот подселил его душу в бракованного буратину. Это где такое видано, чтобы водка на магический конструкт действовала? А ну-ка быстро, покажите мне инструкцию на сей агрегат! Что за дешёвые провокации?!!

Фёдор Михайлович тут же, без промедления, оскорбился, после чего полез на последнего с кулаками и заставил вскрыть одну из внутренних полостей в туловище, откуда достал пожелтевший пергамент и презрительно бросил на стол. Нате — читайте.

Костомаров прочитал и сразу же успокоился, а после него попытался прочитать Афоня, но безуспешно. Письмена были незнакомые, да ещё и готическим шрифтом.

— Офирский, — прожужжала кукла. — Да откуда тебе знать древние языки, рукожоп?

— Сам — рукожоп! — огрызнулся электронщик. — Строит из себя учёного, а сам вчера нажрался в дрова, колода червивая. Кто предложил проводить кровавый заговор в помещении с запредельной концентрацией психополя? Кто фиксатор не выключил? Это же дилетантство натуральное! Тут скелет Выродка с черепами, тут Акесо, тут Неписаная рукопись и Достоевский в придачу. Вон и дедушка подтвердит, как нас после заговора всех накрыло. А если бы у кого-то инсульт случился? Тебе-то, конечно, всё равно, ты своё откоптил, но рядом с тобой вообще-то живые люди.

Леонид Исакович с надеждой было глянул на Достоевского, но тот подтвердил слова электронщика о вчерашнем. Кроме того, он признал, что был не в курсе о алкогольной зависимости у своего бывшего сослуживца, но теперь, конечно же, Сатурну больше наливать не будут, уж извини. Да, согласно инструкции, эта кукла может не только пить и есть, но и получать от этого удовольствие, у ведьм с этим строго и на любое изделие положен соответствующий сертификат. Но вот то, что некоторые сначала пьют, а потом параноят направо и налево, — это уже обидно. Может, душу знаменитого учёного переселить в другое устройство?

— Нет! Не надо. Простите меня, друзья мои! — огорчённо всплеснула руками кукла. — Вы не представляете, как я настрадался в загробном санатории. Я приношу вам свои искренние извинения и обязуюсь вернуть ваше доверие в кратчайшие сроки, только умоляю — не отлучайте меня от выпивки. Вы поймите: такая радость после смерти, не каждый день.

Афоня и Фёдор Михайлович мрачно переглянулись и кивнули, прощаем, мол. Обрадованный Костомаров тут же предложил выпить мировую. Ему и невдомёк было, как его вчера прокатили на кривой козе. Хозяин спецхрана всё спланировал заранее: он сам подвёл учёного к мысли о том, что заговор надо проводить рядом с книгой. Он и только он, воспользовавшись пьянством Костомарова, отослал вместе с каракатом два стеклянных предмета, похожих на ножи и заполненных неким прозрачным раствором, который он окрестил «Полынью». Но что это за Полынь такая, он так электронщику и не рассказал. А Леонид Исакович всё благополучно прошляпил. Афоня мыслил чуть позднее подняться наверх к ноутбуку и поискать полезную информацию об этих ножах. Чем бы они ни были, но, судя по всему, оружие одноразовое. Только ведь шила в мешке не утаишь. Если эти ножи там, то они про них в скором времени прочитают. И как тогда будет выкручиваться Достоевский?

Разговоры за столом как-то незаметно перешли в сторону загадочного Офира. Костомаров вздыхал и мечтал вслух побывать в этой удивительной стране, а Фёдор Михайлович советовал ему перестать думать о глупостях. Ну сделали ведьмы куклу, способную транслировать душе чувство насыщения и опьянения, ну молодцы, реалистично сработали, но в плане практичности это скорее минус, чем плюс. Потому куклу, видимо, и забросили в спецхран, она уникальна, экзотична, но это не более чем памятник старины. Ну и, опять же, свидетельство о существовании тайного государства.

— А я вот про Офир хотел спросить. Что это он в рукописи то и дело упоминается? — не сдержавшись, спросил Афоня. — Наркотики опять же, которые Валера жевал. Что это за страна была?

Леонид Исакович замялся и принялся бормотать что-то о неразглашении, а Фёдор Михайлович, ехидно заметив, что некоторые даже после смерти не меняются, не стал стесняться. Он поведал о том, что Офир находится рядом с Землёй, но при этом не является стопроцентным параллельным миром. Он скорее один из миров-спутников. Что означает, что попасть в него проще, чем в настоящий параллельный мир, но и полноценным самостоятельным миром его назвать сложновато. Это скорее некое ограниченное пространство, навроде Шамбалы, ну или известные уже хтонические треугольники. Территориально Офир — это страна-призрак, куда можно попасть только по приглашению или по праву наследования гражданства. Женился, скажем, на гражданке оттуда — самого-то тебя туда не пустят, а вот твоих детей запросто заберут.

Костомаров, услышав это, тут же заспорил и начал утверждать, что это совсем не так и существует множество исторических источников, прямо или косвенно указывающих на то, что супругам-то как раз посещать Офир можно. Взять того же Гарольта Холта, премьер-министра Австралии. Его жена точно была из Офира. Достоевский в ответ засмеялся, как показалось электронщику, с некой издёвкой, а затем поинтересовался у куклы — почему тогда жена премьер-министра не уехала вслед за мужем, а заново вышла замуж? Что молчим? Нечего ответить?

Костомаров тут же нашёлся, припомнив, что перед своим исчезновением Холт был с любовницей, значит, его судили по офирским законам за измену и для того была сделана принудительная экстрадиция, к тому же донесения шпионов это подтвердили, а значит, правда на его стороне. Фёдор Михайлович начал злиться, и им пришлось снова выпить, за дружбу и мир во всём мире.

После третьей куклу снова развезло на старые дрожжи. Пьяно хихикая, Костомаров рассказал Афоне, что с детства мечтал попасть в Офир. Там, мол, хорошо, и люди живут не как здесь, лет шестьдесят-семьдесят, а в десятки раз дольше. Там продвинутая колдовская медицина, там гибриды не имеют права жрать человечину без разрешения, там изучают науки и искусства. Там тот же самый Израиль, только без гоев с арабами. Там так здорово...

— Красота, заграница, хуй стоит с утра до вечера и все бабы дают бесплатно, — ехидно подсказал Достоевский. У Леонида Исаковича