Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

в который нарядился сам, но Валера обошёлся серенькой безрукавкой, которую надел поверх рубашки. Больше всего пропутались с обувью, ибо как они ни пытались, им не удалось наколдовать ботинки. Всё время выпадали либо сапоги, либо тапочки на восточный манер. В результате Валера психовал, а Денис смеялся, но громче всего он начал ржать, когда его друг выбрал лапти вместо приличной и мягкой обуви. Сам-то он сапоги себе взял из замши, он же не дурак, как некоторые, у которых подозрение на грибок.

— Хошь как хошь, а маловато, — жаловался по дороге Валера. — В лаптях мне спокойнее, а от этих двубортных, однобортных у меня пальцы чешутся. Разнашивать опять же...

— Чё ты мне врёшь? На нас же всё моментально заживает, ты просто мнительный.

— Вот кстати об этом, об заживлении, тебе не кажется это странным? Мы съели немножко пресвятой человечины и обрели новые свойства. Ну, как эти — самки светлячков, такие бывают в природе, я в «Мире животных» смотрел. Жрут, значит, самцов другого вида и приобретают их флуоресцентные свойства. Что же будет, если мы его сердце съедим? Выть на луну начнём? Чесать ногой за ухом, не снимая лаптя? А если, не дай бог, лохматость повысится?

— А может, волками управлять научимся?

Их сообщник каракат в разговоры не лез. Он услужливо превратился в большую стрелку и летел впереди, указывая направление. Друзья миновали множество коридоров, спускались по каменным лестницам, проходили через залы, заваленные различной рухлядью и предметами старины, а потом и вовсе стали попадаться сокровищницы. Как вам зал, где была целая гора золотых монет? Когда они только зашли в него, потревоженные монеты посыпались, гора начала оплывать, а им пришлось быстренько пробежать мимо, иначе бы обоих засыпало. А Валера потом ещё долго оглядывался и утверждал, что видел в этой куче золота настоящего Скруджа Макдака, но, скорее всего, у него случился лёгкий приступ золотой лихорадки.

Наконец каракат замер перед большими тяжёлыми дверьми, выкованными из чёрной бронзы. Пришли, мол. Друзья оглядели двери на предмет ловушек и признаков, указывающих на проклятия, ничего не нашли, и Валера требовательно хлопнул в ладоши. Створки зарокотали и начали медленно открываться. Валера снова хлопнул в ладоши.

Теперь в его руках была медная сковородка и половник на длинной ручке. Каракат превратился в некое подобие длинного плаща и прицепился к его спине. Валера не возражал. Хочет прикрывать спину — пусть прикрывает.

— Заса-а-ада, — зловеще позвал он, проходя в двери. — Ку-ку.

Денис ради интереса тоже похлопал в ладоши, но ни пистоль, ни самострел получить не удалось. Зато топор и трезубец, видимо, не входили в перечень запрещённых предметов, и, вооружившись ими, он пошёл следом за остальными.

*****

Две минуты истекли. Фиксатор захлопнул книгу.

— Ставлю тыщу на то, что они его скушают, — прожужжала кукла.

— Долларов? — обрадовался Афоня. — Тогда я ставлю против вас. Я не верю, что они будут убивать пленного.

Достоевский разлил остатки из бутылки по двум стаканам, после чего сообщил, что выпивка закончилась и надо бы принести ещё.

— А вы разве не будете? — удивился Костомаров и кивнул на пустой стакан.

— Нет. Мне надо терминатора подготовить. Вы же сами просили. Сегодня же и отправим.

— Разве? — удивилась кукла.

— Ну да. Ты сказал: отправить второго караката убить первого, а потом самоуничтожиться. Мне нужно забрать одну из банок, чтобы провести необходимый ритуал, это займёт около часа.

Костомаров озадаченно посмотрел в угол, где стояли прозрачные ёмкости с пленными слугами вампира.

— Но зачем куда-то ходить, когда вы можете провести кровавый заговор прямо здесь? Это же логичнее и быстрее. Они привыкли к такому обращению, а уж мы с Афанасием ради такого дела потерпим.

— Заметьте — не я это предложил, — буркнул пенсионер, а Афоня вдруг почувствовал резкий укол страха. Кровавый заговор — Костомаров точно был пьян и, судя по его поведению, находился под пассивным контролем у Достоевского. То, что он сейчас предложил сделать, было грубейшим нарушением техники безопасности. И такое точно не мог ляпнуть учёный, который постоянно ратовал именно за безопасность. Но почему? Разве они не товарищи? Ах да, хитрожопый Леонид Исакович завязал управление фиксатором на себя. Значит ли это, что Достоевский задумал отправить вместе с терминатором и некую контрабанду? Молчи! Спрашивать вслух нельзя. Так и язык может случайно отсохнуть. В любом случае он тут ничего не решает, его дело маленькое: подай-принеси. Так, может, его сейчас отошлют за водкой? И тогда никаких проблем. Он ничего не видел.

Хрена с два. Его никто никуда не посылал, а подозрения только усилились, когда Костомаров вновь начал предлагать продолжить чтение. Учёный сам долил водку из двух стаканов в третий, так чтобы у всех было поровну, и начал зазывать Достоевского выпить всем вместе, иначе, мол, это не по-людски. При этом куклу мотало, как судно во время шторма, а жужжание стало невыносимым и неразборчивым. Достоевский недовольно бурчал, стоя над банками с каракатами, и посылал коллегу к чёртовой матери, а тот не унимался, начал куражиться, бить по столу кулаком так, что подпрыгивала посуда, и петь.

Ну-ка, товарищи, грянем застольную,

Выше стаканы с вином,

Выпьем за Родину нашу привольную,

Выпьем и снова нальём.

— Да включи ты уже фиксатор! Задолбал жужжать! — взревел из угла пенсионер. Афоня увидел, что у него в руке нож.

— Сей момент. Эйн. Цвей. Дрей. Не томите, Фёдор Михайлович, выпить охота!

Фиксатор включился. Книга открылась. Началось чтение, и в тот же момент Достоевский полоснул ножом по ладони.

Глава 21

Уважаемый Фёдор Михайлович, здраствуйте. В этот раз не будет никаких ругательств и пожеланий, к коим вы так привыкши. Мы с моим товарищем Денисом — вы его знаете — просим вас быть нашим поверенным при оглашении завещания, кое, как мы считаем, будет востребовано совсем скоро. А поскольку мы теперь не молодёжь, а серьёзные почти женатые люди, то прошу отнестись к моему письму со всей вашей безупречной ответственностью и сердоболием. Маме моей пошлите хотя бы самую завалящую весточку, что, мол, так и так, сгинул сынок её в казематах каменных в неравной борьбе за сессию, и передайте ей все деньги, которые мы оставили у вас в чемодане. Родственникам же товарища моего, Дениски, деньгами не посылайте, а напишите письмом, что он на Аляске, жив-здоров, сочетался с алеуткой законным браком и занимается