Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

— Да?

На лице Ирины Юрьевны проявилось явное удивление, перешедшее в недоверие

— А ну ка, положи его на место. Мне эе можно будет в нём находиться?

Я пожал плечами, взял коврик и отнёс к входной двери.

— И долго будем ждать? — спросил я.

— Не долго, — сказала Ирина и подойдя к телефону, попросила коридорную зайти в номер.

Я видел, что женщина подошла к нашей двери, постояла, вернулась за свою стойку и, взяв трубку телефона, позвонила нам.

— Не может войти. Боится, — сказала Ирина Владимировна и озадачено посмотрела на меня.

— Не верю, — сказала она и вышла из номера.

Дверь она не закрывала, но войти не смогла. Видно было, что она борется с чем-то внутри себя, то подходя, то отступая от двери, то поднимая, то опуская руку. Лицо ей тоже двигалось, изображая разные гримасы.

— Забавно, — подумал я.

— А теперь убери его, — сказала она, вконец запыхавшись.

Я отнёс коврик к кровати. Гостья снова вошла в мой номер.

— Кому сказать, не поверят, — проговорила Ирина Юрьевна.

— Зачем кому-то говорить? — удивился я.

— Хм! Кому-то сказать всё равно придётся. И этот «кто-то» ждёт тебя у себя на работе прямо сейчас.

— Меня⁈ Сейчас⁈ Я спать собирался! — с обиженными нотками в голосе воскликнул я.

— На пенсии отоспишься. Одевайся, поехали. Куртку накинь. Тепло в машине.

— Да, я не по форме, — брякнул я и Ирина Юрьевна улыбнулась.

— Всё-таки, чувствуется в тебе, Миша военная косточка. Проявляется сущность, хоть ты и скрываешь её.

— Да, ну вас! — буркнул я и, накинув кожаную меховую куртку, сказал. — Готов.

* * *

Юрий Владимирович встретил нас у себя дома в домашнем халате.

— Здравствуйте, Михаил! Наконец-то! Вы, что так долго? — спросил он, обращаясь к дочери. — И что это у вас?

— Здравствуйте, Юрий Владимирович. Меня из ванны вытащили.

— Где он спал, — продолжила Ирина. — А что это, мы сейчас покажем.

Когда мы, раздевшись, прошли в зал, где был накрыт стол с самоваром и чашками-плошками, Ирина Юрьевна взяла из моих рук «артефакты», а я разложил их по кругу. Юрий Владимирович наблюдал с интересом.

— Попробуй войти в центр, — сказала ему дочь.

Андропов некоторое время посмотрел на неё и осторожно подойдя сначала хотел взять один коврик, видимо, чтобы его рассмотреть получше. Однако, прикоснуться к нему не смог.

Он нагнулся, протянул руку к коврику и… разогнулся. Обернулся на Ирину. Шевельнул бровями. Снова нагнулся, протянул руку, выпрямился. Шагнул вперёд, но вернул ногу назад.

— Что за чёрт? — спросил он, снова оглядываясь на Ирину, а потом перевёл взгляд на меня. — Что происходит?

— Наша Зара, оказывается, вот какие штуки может создавать. Мы-то считали, что она просто играет в ведьму, а она и есть ведьма.

— Ой, ну не надо, — поморщился Юрий Владимирович. — Какая ведьма? Что за глупости?

— Но ты же не можешь туда войти! И я не могу! Только он может! Он как-то переделал эти артефакты, как он их назвал, под свою силу.

Ирина обернулась ко мне и сказала:

— Войди и выйди.

Я прошёл в центр небольшого, образованного, привезёнными из гостиницы предметами, круга и вышел.

— А теперь введи туда отца, — приказала Ирина.

Я взял Юрия Владимировича за руку и провёл его в круг. Мне это представление не нравилось. И я долго отказывался в нём участвовать, но дочь Андропова настояла, убедив меня, что это сделать нужно. Мы минут пятнадцать препирались, стоя посреди моего номера в гостинице, когда я уже оделся. Я даже взопрел.

— А теперь ты выйди, — сказала она мне.

Я вышел.

— А теперь попробуй выйти ты, папа, — снова скомандовала Ирина.

Юрий Владимирович из круга выйти не смог. Он шагал туда-сюда, но перешагнуть незримую черту не смог. И его лицо выражало такие же движения, как и у Ирины, когда она пыталась войти в мою комнату.

— Выпустите меня отсюда, — наконец попросил он, едва сдерживая дрожь в голосе.

Я зашёл, взял его за руку и вывел. Андропов сел в кресло и, нахмурившись, сказал:

— Уберите, хм, «это» из моего дома.

Я собрал предметы в стопку и отнёс в прихожую, положив на пол.

— Не в круге, а в куче они безопасны, — сказала Ирина Юрьевна и тоже села в кресло.

Андропов молчал пару минут, хмурился.

— У неё же слабый дар, — наконец сказал он. — Она не может так лечить, как он.

— Лечить не может, а всё другое может. Мы же исследовали её. Её гипноз…

Андропов отмахнулся, скривившись.

— Толку-то от её гипноза. Да и… Гипнозом каждый пятый владеет.

Юрина Юрьевна, соглашаясь, кивнула.

— А ты можешь внушать людям свою волю? — спросил Андропов.

Я покрутил головой.

— Хм! — хмыкнул Андропов. — Видишь, он воин и целитель. А им бы, это я про Зару и её тёток, только народу глаза застилать, да по карманам шарить. Что за тяга такая⁈ Тьфу!

Юрий Владимирович, почти что натурально, сплюнул. Потом снова помолчал.

— Я понял тебя, дочь. Только входить в свой дом заручку с Зарой или с ним, — он кивнул на меня, — я не хочу. Да и вряд ли возможно создать большой защитный периметр. Если бы было возможно, думаешь мы одни бы заинтересовались?

Он посмотрел на дочь.

— Но с Зарой обязательно поговори. Хм! А как это всё в ваших руках оказалось?

Я рассказал. Всё рассказал. Когда дошёл до того, что сказал, что разорвал «магический круг» Андропов скривился, как от зубной боли.

— Разорвал магический круг? Что за бред⁈ Мы, что, в сказке живём?

Я ничего не ответил. Он некоторое время смотрел мне в лицо.

— У тебя глаза стали тёмно-синими. Да, ты садись на стул, что ли. Что ты стоишь?

А я, вспоминая, как «отключал магию» в доме «старого цыганского короля» и провалился в междуречье, почувствовал вдруг переполнившую меня силу. Именно переполнившую. Да так переполнившую, что ударило сначала в озноб, а потом в жар.

Чтобы как-то «охладиться», я взял стакан и налил в него из стеклянного кувшина ягодный морс. Выпил. Полегчало. Однако, когда увидел, что и кувшин, и стакан сейчас сияют изумрудным светом, как предметы в «изумрудном городе»,