Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

— Докладывают-докладывают, — покивал Андропов. — Но всё равно повторение лишним не будет… В июле сомалийская армия вторглась в Огаден. Эфиопия разорвала дипломатические отношения с Сомали только восьмого сентября. Мы пытались урегулировать, но не получилось. Там американцы уже в полную силу орудуют. Их наёмники партизанят несколько лет. «Псы войны» Фредерика Форсайта читал?

Я кивнул.

— Давно.

— Вот, — один в один. Они всегда действуют по одному лекалу. Сейчас сомалийцы собираются разорвать советско-сомалийский договор о дружбе и сотрудничестве. Между Сомали и обороняющейся Эфиопией уже идёт настоящая война. Советники наши там присутствуют. Имеются и потери. Но в основном там наши Кубинские друзья. Наши госпитали уже переполнены. А после нового года перебросим в Эфиопию бригаду ВДВ или ваших Тихоокеанских морпехов. Мы на острове Нокра базу поставим. Там главный госпиталь организуем. Хочешь туда скататься?

— Я! Скататься⁈ В Красное море⁈ — офигел я и у меня вырвалось. — Там же во всех смыслах жарко. Нахер надо! Ой, простите.

— Да, нет, ничего-ничего, — улыбаясь, сказал Юрий Владимирович и, обернувшись к дочери, продолжил. — Что и требовалось доказать. Никакими шестнадцатью годами тут и не пахнет. Старый, умудрённый жизненным опытом мужик.

Обернулся ко мне.

— Если хочешь совета, скажу своё мнение о твоих перспективах. Хочешь?

Я кивнул.

— В то, что ты как-то переправился из будущего — это уже понятно. То, что ты не давишь своими знаниями на меня, — импонирует. Сразу видно — человек нашего круга. То, что ты не хочешь повторять свою судьбу, говорит о твоём понимании того, что два раза в одну и ту же реку не войти. Хочешь заниматься тем, что хорошо знаешь и умеешь, — это правильно. Наши специалисты склоняются к мнению, что твоя методика подготовки самбистов-каратистов — очень похожа на систему. А это, говорят они — дорогого стоит. Девятка уже сейчас готова пригласить тебя инструктором, но я считаю, что пока рано. Пусть они сами, хм, «поковыряются» в ней, а ты пока вырасти и получи международные регалии по дзюдо и каратэ. Потом я бы взял тебя к себе. Будешь учиться в медицинском, и заниматься спортом. К тому времени и твои инструкторы «подрастут». Как тебе?

— Я море люблю, Юрий Владимирович. Боюсь, мои жабры засохнут в вашем климате. Меня ведь и в той жизни приглашали в Москву работать. Не смог. Полтора месяца выдержал и сбежал. Да и, честно сказать, не нравится мне Москва.

— Чем это? — вскинул брови от неожиданной отповеди Юрий Владимирович.

— Суетой. Все постоянно бегут, торопятся. Темп жизни — сумасшедший.

— Это да, — улыбнулся, соглашаясь, Андропов.

— Причем, мы говорим быстрее, даже москвичи иногда не понимают, а живём медленнее.

— Хм. Интересное наблюдение. Значит, не хочешь в Москву.

— Не хочу, Юрий Владимирович. Я там взял баллоны, сел на катер, отошёл на какую-нибудь «баночку», нырнул и тишина.

— На какой остров? Там у вас все острова закрытые, кроме Попова и Рейнике. Но и там аквалангом запрещено пользоваться. Пограничная зона.

— Сейчас да, а потом откроют. А пока можно и без акваланга. Гребешок прямо под берегом, да, Ирина Юрьевна? А то и на берег штормом выносит.

— Что да, то да, — вздохнула Ирина Юрьевна. — Шамору я полюбила. Обязательно приеду на ваши «Приморские струны». Будешь там?

— Полагаю, что да. Мы с Владимиром Семёновичем там поднимем пыль. Э-э-э… В смысле, тряхнём стариной.

— Да, кстати, про твои «старые», хм, песни, — сказал Юрий Владимирович.

Глава 27

— Некоторые из них очень даже неплохие. Мне, например, понравилась «Так бывает, обещает утро ясный тёплыйдень…» Ты в ней на гитаре, как балалаечник-виртуоз играешь. Где такой игре учат?

Я усмехнулся.

— В том-то и дело, что нигде не учат и приходится учиться на зарубежных образцах. И так во всём, кстати. Всё зарубежное, по умолчанию, хуже, чем Советское. Даже профессиональных литераторов в институте имени Горького готовят так, что выхолащивают любое творчество, похожее на зарубежные аналоги. И в инженерных вузах тоже. Потому-то и тянет всех «в ту степь», как говорил герой фильма «Трембита».

— А как надо? — спросила Ирина Юрьевна.

— Сравнивать надо. Анализировать. И брать лучшее. И не подражать. Всё равно не получится. Но получится своё. Надо брать «технику», «инструменты». И не надо в любое произведение вставлять идеологию с цитатами классиков марксизма-ленинизма. Такая грубая форма пропаганды уже смех вызывает. Тоньше на умы влиять не получается? Да, просто не хочется. Бюрократия везде. Профанация.

— Эк тебя понесло, — усмехнулся Андропов.

— Да, потому что! — огрызнулся я. — Сидят клопы в союзах художнико-литераторо-композиторов и иже с ними и плодят свои труды, которые сразу в топку идут. Не так, что ли? А творчество простых народных талантов никто не видит.

— Была такая передача «Алло, мы ищем таланты», — сказал Андропов.

— Была. И где она сейчас? — хмыкнув, сказал я. — Испугались творчества украинских националистов и прикрыли лавочку[1]. И что, сделали этим лучше? По мне, так совершенно наоборот. Все же всё поняли. А враги наоборот на этом заострили своё внимание и акцентировали свою пропаганду. Но шила в мешке не утаишь. Пожар в торфяном болоте погасить практически не возможно, если не перепахать его.

Андропов подумал-подумал и вздохнул.

— Прав ты, Михаил. Но кто этим будет заниматься? Даже не так… Кто этим даст заниматься? Докладываем мы о проявлениях сепаратизма и национализма, но отмахивается руководство страны. Вроде считается, что подавили его на Украине. Многих пересажали. Но ты знаешь, что возрождение интереса к национальной культуре и языку на Украине — это своеобразный протест против русификации. Двадцать второе мая, день перенесения праха Тараса Шевченко, в шестидесятых стал национальным праздником, отмечаемым ежегодным массовым шествием к памятнику поэту. Среди молодых украинских художников особой популярностью пользуется течение живописи двадцатых годов, так называемый «бойчукизм». Украинская Хельсинская группа организовалась. Наш Григоренко и там, и в Московской участвует. Так что, не всё просто.

— Всё равно украинские песни поют, — сказал, пожав плечами я. — У меня родня, что в Приморье живёт, вся с Украины. Как застолье, так и спивают: «Нич яка мисячна», да «Хай на йому цвитэ…». И почему бы их не исполнять по радио, телевизору? Где тут национальный сепаратизм. Хм! Но мы с вами снова отклонились в сторону