Магазин волшебных питомцев 3 - Сергей Шиленко

А мой лучший сотрудник бессовестно дрых на рабочем месте.

Коша развалился прямо на прилавке, вытянувшись во всю длину. Он лежал на спине, раскинув лапы в стороны, и демонстрировал миру пушистое пузико — главную ловушку любого кошачьего. Кожистые крылья торчали с боков в полураскрытом состоянии. Суставчатый хвост с ядовитым жалом расслабленно свешивался со столешницы.

От мантикора исходило такое тарахтение, что деревянный прилавок мелко дрожал. Я не удержался и провёл пальцами по его тёплой рыже-белой грудке. Шёрстка была густой, мягкой, как первоклассный шёлк. Коша во сне дёрнул ухом, но даже не подумал проснуться.

— Завтрак! — немедленно раздался скрипучий голос. — Опоздал! Прогул! Лишение премии!

Архимед сидел на жёрдочке, вцепившись в неё узловатыми пальцами, и смотрел на меня с видом инспектора по труду.

— И тебе доброе утро, пернатый профсоюз, — усмехнулся я, проходя за стойку. — Премию я выдам тебе лично. Кедровыми орехами. По одному за каждый час тишины. Начнём прямо сейчас, время пошло.

Какаду возмущённо щёлкнул клювом, прикидывая, выгодно ли это предложение, и на всякий случай нахохлился.

Шкипер в это время стоял у самого большого аквариума. Пингвин с достоинством рассматривал стеклянную коробку, в которой уже были уложены камни, аккуратная пещера и коралловая крошка. Он смотрел на воду так, будто оценивал, достаточно ли здесь пространства для его величественного плавания. Птице нужен бассейн. Обязательно.

Я подошёл к входной двери, перевернул табличку на «Открыто» и щёлкнул замком. Рабочий день начался. Вернувшись за прилавок, мысленно потянулся к интерфейсу.

— Ну, давай знакомиться в нормальной обстановке, прыгун.

Лёгкая вспышка, и в моих ладонях возник тушканчик. Зверёк плюхнулся на попу. Его длиннющие задние лапы нелепо разъехались, а передние он прижал к белой грудке. Глазищи в панике уставились на меня. Усы задрожали, считывая запахи.

— Мышь! — тут же выдал экспертизу Архимед. — Кенгуру-мутант! Недостача!

От резкого крика попугая тушканчик пискнул. А в следующую секунду Коша проснулся. Мантикор мгновенно перешёл из фазы глубокого сна в режим хищника. Рыжее тело перевернулось в воздухе, лапы с тихим стуком приземлились на прилавок. Когти выщелкнулись, скрипнув по дереву. Суставчатый хвост взлетел над спиной и застыл, слегка подрагивая. Зрачки кота расширились. Охота!

— Мя-а-у! — сразу выдал он и потянулся ко мне.

Тушканчик всё понял без переводчика.

Оттолкнулся задними лапами-пружинами от моих ладоней и взмыл над прилавком на добрый метр, вытянувшись в струну, а кисточка хвоста-балансира черкнула по воздуху, разворачивая тельце в сторону стеллажей. В пустыне такой прыжок спас бы его от лисы.

Здесь — не спасёт. Коша уже собирался прыгнуть следом. Моя ладонь легла ему на спину, между крыльями, и придавила к столешнице. Так придерживают щенка, который рвётся под колёса. Под пальцами ходили тугие мышцы, шерсть была горячей и жёсткой на загривке, а сердце колотилось так часто, что отдавалось мне в запястье.

И одновременно я послал информацию по каналу.

Не словами. Слова тут бесполезны — охотничий азарт перекрывает. Я вбросил в него сплошную стену: тяжесть чужой лапы на холке, тень вожака. Следом — резкий отбой, как обрыв струны: то, что скачет по прилавку, не имеет ни вкуса, ни запаха добычи, оно пустое, оно неинтересное. И третьим слоем, самым мягким, — тёплый образ стаи, где все пахнут одинаково и никто никого не ест.

Коша обиженно заворчал. Перебрал передними лапами, дёрнул кончиком хвоста. Тушканчик тем временем приземлился на стопку накладных, поскользнулся на бумаге и забился в угол между кассой и стеной, дрожа так, что казался размытым.

Я почесал Кошу за ухом, снимая напряжение, и посмотрел котёнку в глаза.

— Это не мышь, мелочь хищная. Это новый член стаи. И запомни на будущее, — я мысленно передал ему картинку длинного хвоста с кисточкой, — за хвост его хватать нельзя категорически.

— Мрр? — непонимающе переспросил Коша.

Я объяснил, транслируя образы: у тушканчиков кожа на хвосте тонкая, как папиросная бумага. Если хищник хватает за неё, она просто слезает чулком, оставляя голые позвонки, которые потом отсыхают и отваливаются. Зверёк останется калекой, не сможет нормально прыгать и балансировать.

«Тронешь за хвост — останешься без рыбного фарша на неделю», — припечатал я ультиматумом.

Мантикорёнок фыркнул, потряс головой, сбрасывая охотничий азарт, и брезгливо отвернулся. Мол, больно надо, там и есть-то нечего, одни уши.

На звук суеты отреагировал Лис. Фенек бросил свою слюнявую резиновую морковку, в два прыжка взлетел на стойку и вытянул шею, заглядывая за кассу. Ему тоже пришлось объяснять, что за хвост цапать запрещено законом.

Из подсобки, смешно пробуксовывая когтями на линолеуме, вылетел Черныш. Котёнок с ядовито-зелёными глазищами запрыгнул на стул, оттуда — на прилавок, и решительно направился к новенькому.

Я не стал вмешиваться, только держал ментальный фон максимально ровным и спокойным. Тушканчик вжался в угол. Песочная шёрстка стояла дыбом.

Черныш подошёл вплотную. Он был почти такого же размера, как этот ушастый прыгун. Чёрный котёнок вытянул шею, шевеля крошечным носом.

Тушканчик зажмурился, а Черныш сделал шажок вперёд и лизнул новенького прямо в лоб, между длинными, прижатыми от страха ушами. Язычок у кота был шершавым, но движение — абсолютно детским и ласковым.

Тушканчик открыл один глаз. Понял, что его не едят. Осторожно опустил передние лапки. Сердечко, бившееся о рёбра с пулемётной частотой, начало понемногу успокаиваться. Зверёк потянулся мордочкой в ответ и робко уткнулся усами в чёрную шёрстку Черныша.

Лис, наблюдавший за этим сбоку, одобрительно тявкнул и лёг на живот, положив острую мордочку на лапы. Принял в стаю.

Котёнку пришлось тоже послать образ, запрещающий трогать хвост тушканчика. И всем остальным.

Я протянул руку и погладил пустынного жителя по спинке. Мех оказался нежным, струящимся под пальцами, как вода. Зверёк больше не дрожал. Он доверчиво прижался к моей ладони, ища защиты и тепла.

— Добро пожаловать домой, — улыбнулся я.

Сверху раздался тяжёлый вздох, полный вселенской скорби.

— Детский сад! — резюмировал Архимед, закатывая глаза. — Ясли! Сопли в сахаре! Сплошная антисанитария!

— Зато мы все здесь добрые, — парировал я, не убирая руки от успокоившегося зверька. — В отличие от некоторых пернатых ворчунов.

Потянулся под стойку, где у меня стоят контейнеры с живым кормом, и вытащил небольшую пластиковую ёмкость с кормовыми кузнечиками. Открыл крышку и подцепил пинцетом одно упитанное насекомое.

Тушканчик, до этого робко жавшийся к Чернышу, мгновенно навострил уши. Носик дёрнулся, безошибочно пеленгуя запах добычи. Я опустил пинцет пониже, держа кузнечика на весу, а