Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

— Так, то «Солнечный остров»… Кто ж его не сыграет?

— Так, как Маргулис? Смеёшься? — Говердовский улыбнулся, а я вспомнил, как я ковырял простую гитару, пытаясь попасть в ноты.

— У нас другой басист был. Он окончил вуз. Ушёл. А Серёга только по фирме мастак. И то… Гамму, порой, гонит.

У меня мелькнула мысль.

— Фирма, говоришь? Так, это же хорошо. Пусть свои пять песен и играет. А я потом. Что вы там играете? «Остров»? «День рождения», «Марионетки», «Капитана», «Снег», наверное? Из весеннего альбома Машины времени, да?

— Ага, — сказал Сашка Говердовский и его физиономия стала расплываться в улыбке. — Ты их все расписать можешь?

— Могу. И пусть Овца, лишенец, учит партии баса. Приду — проверю от сих, до сих.

— Куда он, нафиг, денется, — продолжая улыбаться, сказал Сашка и протянул мне ладонь.

* * *

Партитуры у меня были написаны давно. По ним московские музыканты и играли. Дам я им проявить творчество, ага. С барабанами у меня было туго, а остальные инструменты перенести на бумагу я мог. Не один в один, но всё-таки очень рядом.

Вот и принёс я эти партитуры на следующий день и заставил переписывать доморощенных музыкантов каждого свою партию. На удивление нотную грамоту знал даже Овечкин. Он, как оказалось, окончил музыкальную школу.По какому инструменту он так и не сказал, но ноты писал он быстро. И бас-гитара у него была какая-то чешская, а не наш «Урал».

Серёга был невысок ростом, рыжеволос, конопат и имел фиксу. Его так и прозвали в группе — Фикса. Это я его мысленно Овцой называл, но это за будущие «заслуги». Но во время СВО у многих крыша поехала. У кого туда, у кого сюда. А сейчас он был парень нормальный. Да и потом тоже у него мозги встали на место. Всё проходит…

Я не стал выпендриваться и принёс свой гитарный синтезатор и контроллер Roland GS-500. GS-500 был первым в мире синтезатором с управлением от гитары. На нём я и пытался в Москве озвучить некоторые «свои» песни. У GS-500 имелся режим монофонического аналогового довольно плотного баса, с регулироваемым жестким или мягким характером.

С синтезатором я «игрался» с самой зимы. Модель была новая, но именно её я ждал конкретно и цыганка Зара её где-то «выцыганила». За тысячу долларов. Зимой мне было очень погано и я мучил синтезатор на «полную катушку». И вымучил, да. Сейчас он слушался меня неплохо и позволял извлекать из себя нужные звуки.

Во-первых, наиграл басовые партии. Визуально гитаристы легче перенимают аппликатуру. Серёга воспрял духом, а я подумал, что, возможно, Говердовский обойдётся и без меня. Мне никак нельзя было пропустить танцевальный вечер. Теперь вечерами мне приходилось задерживаться до десяти, натаскивать бас-гитариста и попутно подсказывать кое-какие нюансы.

Я записал песни группы «Машина Времени», как говориться, чисто по приколу. Я их знал очень хорошо и мне казалось, что я озвучу их лучше, чем записали «Машинисты». Плёнку с альбомом мне принесла Ирина в марте, «подарив» на день рождения. Ну, я и стал те песни, которые нравились мне, озвучивать сам. Но, как хотелось, не получилось. И я, плюнув, отдал свой «голос» профессионалам. Вот они и наложили на голос музыку. Получилось у них хорошо.

Двадцать шестого декабря я сидел в читальном зале за ближайшим столом лицом ко входу и ждал «чудесного явления». «Солнце» появилось из-за туч и сердце моё заколотилось. Она шла лёгкой походкой покачивая классными бёдрами и дипломатом. На любимой была джинсовая юбка, кофточка, отличный макияж, на ногах сапоги. Зима, однако.

— О! Лариса! — сказала Ольга. — Давно тебя не было.

— Привет Оля. Да, как-то, — она дёрнула плечами. — Мы же сейчас больше на Ленинской. А тут… Подшефных назначили. Первый курс. Эмхашников. У них были с Ирой Кругловой.

Я это всё слышал и медленно подходил к стойке сбоку.

— Я что зашла? У тебя машинки швейной нет, которая бы тонкую ткань строчила. Наша что-то тянет нитку. Хотела себе платье сшить к новогоднему вечеру, раскроила, а ткань оказалась такой тонкой, что машинка не берёт. Попробовала, чуть не испортила.

— Не. У нас вообще машинки нет. Я и шить не умею. Поспрашиваю у девчонок.

— Да, вечер-то уже через два дня, — расстроенным голосом произнесла Лариса.

— Извините, что вмешиваюсь в разговор, — сказал я.

Обе девушки оглянулись на меня.

— У нас дома есть машинка. Она любые ткани шьёт. Японская.

— Это Миша Шелест, — сказала Ольга и добавила, — а это — Лариса.

Брови у Ларисы вскинулись. Она внимательно осмотрела меня сверху донизу. Я был серьёзен и спокоен.

— Мамина машинка? — спросили меня слегка улыбаясь.

— И мамина тоже, но моя. Сам шью немного.

— Да? — усмехнулась Лариса. — И что же ты шьёшь?

— Да, разное, — пожал я плечами.

Я и правда, когда Зара привезла мне «Оверлок», попытался вспомнить молодость и сшил себе свободные штаны на резинках вверху и внизу. Типа шаровар. И куртку сшил, по типу китайских «ушуистских». Из чёрной ткани. Для тренировок на улице. Бегать по улицам в белой дзюдоге не нравилось.

— Форму спортивную, в основном. С не очень сложным кроем…

— Форму спортивную? — удивилась Лариса и переглянулась с Ольгой.

— Он секцию каратэ у нас ведёт, — сказала Ольга.

— Что-то слышала. Мои чижики рассказывали про… Мишку-каратиста… Так, это ты?

Солнце светило и лучисто улыбалось.

Пожал плечами.

— Когда можно попользоваться машинкой?

— Ты наверное удивишься, но я её как раз сюда принёс. Она у меня в кабинете стоит. Пошли сейчас.

— У тебя в кабинете? — изумилась Лариса. — Здесь?

— Я на кафедре физкультуры работаю, — пояснил я. — Там и кабинет.

Лариса снова переглянулась с Ольгой. Та кивнула.

— Хороший кабинет. Жить можно. Диванчик, музычка…

Лариса нахмурилась.

— Мы же сейчас не музыку слушать идём? — спросила она.

— Не до музыки мне. Тренировка сейчас начнётся. Я буду с ребятами заниматься, а ты строчи себе. У тебя платье с собой?

— С собой. Намётано. Прострочить только. Это минут тридцать всего. Оно не очень сложное.

— Пошли тогда, — сказал я. — Меня уже ждут.

Я взял её за руку и мы ушли. Ольга смотрела нам вслед. Я видел.

Увидев мой кабинет, в котором не было ничего,