Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

Дома она не смогла бы… ладно, сама бы не захотела. И некогда, все время работа. И страшновато было – как Пашку вспомнит, так и будет думать, что с ней из-за квартиры, из-за бизнеса, и за детей было страшно, случись с ней что, на кого она малышей оставит?

А тут… конечно, и тут улицы медом не намазаны, и кисельные реки не текут. Но здесь она уже не одна. Если Моника чужого ребенка не бросила, может, и ее детей не оставит?

Правда, для этого надо разобраться с проблемами, и выяснить, какая гадина им жить мешает.

Ангелина обязательно выяснит. И хвост гадине оторвет. По самые уши.

* * *

Хуан злобно напивался в компании с эном Видаль. Старшим, понятно. Младший куда-то делся, да и какая разница? Хуан и Хосе и так отлично друг друга понимали.

Хосе жаловался на печальное безденежье, жену-гадюку и зятя, который вот совершенно не желает оказать помощь тестю.

Хуан жаловался на баб, которые не ценят его тонкой души. На Монику тоже, но собеседник был уже в таком градусе, что ему было неважно.

Понятно бабы – вредные. И непонимающие!

А ты – отличный мужик! То есть эн… и обязательно найдешь нужную, которая тебя обценит! Обесценит… или как там вообще?

Ту самую, которая поймет и денег даст! Или просто даст. Нет, не сковородкой.

Короче – наливай!

Глава 7

Эктор проснулся рано утром, шевельнулся, поднял голову с подушки. Моника тут же открыла глаза.

– Как ты?

– Плохо, – ответил мальчик, которому всю ночь снились кошмары.

Он убегал. Или убегала мама. Или за ними обоими гналась черная тень с алыми глазами. Он вскрикивал, то проваливался в кошмар, то выныривал оттуда, то просыпался, то опять засыпал… энна постоянно была рядом. Вон какие круги под глазами. Эктор сквозь сон помнил и теплые руки, которые его обнимали, и ласковый шепот, и даже поцелуй в лоб, думал – снится, но нет. Просто рядом с ним была энна Моника.

– Я распоряжусь насчет завтрака, хорошо? Что ты хочешь?

– Мама кашу варила. Обычно.

Моника вздохнула.

– Можно и кашу. А еще есть яйца, омлет, есть ветчина и сыр, булочки и пирожки. Тарталетки с паштетом, овощи… ты что хочешь?

Эктор подумал.

– Два яйца. И ветчину. И сыр. И булочки.

В животе урчало вовсе уж откровенно.

– Иди умывайся, я распоряжусь. Ты не против, если мы здесь покушаем? И Ханна с утра заглядывала, хотела вместе с тобой позавтракать еще раз. Можно?

– Вы тут хозяйка, вы и решайте.

– Меня можно называть Моника. Как вариант, тетя Моника. Попробуешь?

– Тетя Моника. Ага…

Это получилось.

Эктор уже не мог считать энну Монику посторонней, а тетей… почему нет? У него никогда не было тетки, но у него сейчас и вообще… никого нет. И ничего нет.

Значит, пусть будет тетя.

– Вот и отлично.

Моника вышла из комнаты. Эктор отправился в ванную, и только там позволил себе заскулить ненадолго.

Мама, мамочка…

Слезы вчера вылились, больше их не было. Осталось холодное сухое бешенство. Эктор понимал, что пока он не справится с ликантропом. Но… это – пока.

Когда вырастет, он будет служить королю. Только вот… есть ли охотники на эту мерзость?

Чтобы никто.

И никогда!

Чтобы не водилось на земле этой нечисти!!!

Кулаки сжались, и когда вернулась Моника, Эктор был уже почти спокоен. А с Моникой вернулись и Ангелина, и Хани с Огоньком наперевес. Поражающее оружие повышенной милоты и няшности. Что это такое, Моника не знала, но раз Ангелина так говорит – оно точно хорошее.

– Доброе утро, Эктор.

– Доброе…

Имя Эктор не запомнил. Но Ангелина и напомнить не постеснялась.

– Я – тетя Геля. Она – Ханна, можно Хани. Вот этот рыжий кошмарик – Огонек.

– Ему идет. Тетя Геля, а из полиции пока не приходили?

– Нет, – качнула головой Ангелина. – Ты хочешь знать, поймали эту тварь или нет?

– Да.

– Нет, уверена, что пока – нет. Эктор, у меня к тебе есть серьезный разговор.

– Геля, может, не стоит?

– Моника, лучше сейчас, чем когда-то потом. Эктор, тебе придется временно, на один день, поехать с эном Альберто. Альберто Рамос, адмирал, вы вчера познакомились. Вы вдвоем уедете в его поместье, а мы приедем через день. Или вечером того же дня, посмотрим, как получится.

– Почему?

Умница. Понимает, что есть причина. Впрочем… после пережитого Эктор уже не ребенок. За эти сутки он повзрослел лет на десять.

– Потому что это все неспроста. Посмотри на Ханну повнимательнее. А лучше – подойдите к зеркалу и посмотрите.

– Геля!

– Моника, это все равно видно каждому. И дети так и так узнают, чего скрывать?

Эктор послушался. Посмотрел, подумал… Хани успела первой.

– Мама, это мой братик?

– Мы пока не знаем, детка. Ангелина сегодня хотела пойти к дракону, поговорить, так что с вас по капле крови на платочки.

– А вот бы хорошо! Я хочу братика!

– У меня был брат. Эрик. Он умер. Но сестра – это хорошо, – голос у Эктора дрогнул. Мальчишка думал с утра, что остался один на белом свете. А тут, оказывается, у него родные есть? Сестра? Хоть наполовину, но настоящая сестра? Тогда и насчет тети получается правда?

Ангелина кивнула.

– Может и так получиться. Я пока не знаю, Эктор. Правда, не знаю. Но за тобой охотился ликантроп – и сюда он тоже приходил. И ваше это сходство не случайно.

Про ленточки она опять промолчала. Всему свое время.

– Не. Случайно. Нарочно? Но зачем?

– Вот это я и пытаюсь выяснить. Поместье Альберто более безопасно, но мне хотелось бы уехать туда втайне от всех. Понимаешь? Чтобы никто не знал, где ты, где Моника и Ханна… ты поедешь вперед, с Альберто и вот этим рыжим-хвостатым. И вещи с собой возьмете наши. А мы за вами, словно погулять выехали. И пропадем.

– Думаете, тут… слежка?

– А кто их знает? – пожала плечами Ангелина. – Я одно знаю, это все не просто так.

Эктор был с этим согласен.

У него еще появятся вопросы, но задаст он их вечером. Кроме одного.

– А… мама?

– Похороны?

– Да. Я должен… обязан!

Моника крепко обняла мальчишку, и тот не отстранился. Когда живое тепло рядом… легче. Просто – легче дышать.

– Пока тело не отдадут, – просто сказала Ангелина. – Потом кремируют и вернут урну с прахом. Подумай, где бы она хотела уснуть?

Эктору и думать не надо было.