Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Вылитый Эстро. До дрожи, до тошноты похожий на Безумного Бога в молодости.

Только глаза другие. Не лавовые, тёплые от вечного внутреннего огня, а светлые и холодные. Её глаза.

— Сынок… — выдохнула Алайя.

— Мама, — Тёмный Принц улыбнулся и подошёл ближе. Каблуки размеренно стучали по плитам. — Скверно выглядишь. Отец постарался, как я понимаю. Он всегда подходил к делу… основательно.

— Сынок, освободи меня. Быстрее! Мне нужен орган, я распадаюсь, ты же видишь! Потом накажем эту паучиху вместе, я всё тебе объясню, я…

— Тише, тише, — он опустился рядом с ней на одно колено и почти нежно убрал слипшуюся прядь с её оплывающего лба. — Не трать силы. Их у тебя и так почти не осталось.

— Я твоя мать!

— Правда, — согласился Принц. — И я благодарен. Честно. Ты научила меня всему. Например, что жалость — это роскошь для слабых. Что власть не дарят, её забирают у того, кто ослаб. Что подчинённых надо держать в страхе, а родню на расстоянии вытянутой руки. Прекрасная школа, мама. Лучшая.

Он поднялся и отряхнул колено.

— Так что не считай это предательством. Я на выпускном экзамене и собираюсь сдать его на отлично.

— Нет… — Алайя забилась в паутине. — Нет, постой! Я дам тебе всё! Половину Галереи! Титул! Трон рядом с моим!

— Рядом? — Принц покачал головой, и в этом жесте было столько отцовского, что богиню передёрнуло. — Мама. Ты за всю жизнь ни с кем ничем не делилась. С чего бы начинать сейчас. Нет уж. Спасибо тебе за всё, и до свидания. Тебе пора подвинуться. Желательно целиком.

Он протянул руку ладонью вверх…

Алайя закричала. Остатки её божественной эссенции сорвались с места все разом. Золотое сияние выдирало из её тела сквозь раны, сквозь глаза, сквозь распахнутый в крике рот. Оно свивалось в жгут и со свистом перетекало в ладонь сына. Принц вбирал материнскую силу спокойно, деловито, как переливают вино из треснувшего кувшина в целый.

Богиня усыхала на глазах. Тело съёжилось, истончилось, потеряло краски. Паутина провисла, потому что держать стало нечего.

Через минуту всё закончилось.

На ладони Тёмного Принца, среди складок паутины, ютилась крошечная бесплотная тень. Размером с мышь, серая, дрожащая. Тень пискнула что-то возмущённое, но получилось жалко.

— Надо же, — Гармонисса склонилась над ладонью, разглядывая бывшую хозяйку всеми глазами сразу. — А в таком виде Госпожа даже мила. Посадим в рамочку? Традиции Галереи, как-никак.

— Позже.

Принц поднял голову и посмотрел прямо перед собой. В пустоту зала. Туда, где воздух едва заметно дрожал, выдавая чужое внимание.

— Я знаю, что вы наблюдаете, господин, — произнёс он спокойно. — Всё прошло даже лучше, чем мы планировали. Пантеон уничтожен вами, узурпаторша низложена мной. Галерея под контролем.

Он опустился на одно колено, лицом к невидимой линзе, и склонил голову. Тень Алайи на его ладони заметалась, начиная понимать. Понимание ей категорически не нравилось.

— Как и договаривались, Отец. Вечная Галерея принадлежит вам. Пленники будут освобождены, коллекция расформирована. А это… — он чуть приподнял ладонь с серой тенью, — … это гарант моей верности. Заберёте при встрече.

Тень пискнула особенно отчаянно.

— Да, мама, — не оборачиваясь, добавил Тёмный Принц. — Я уже давно работаю на Отца. Ты вырастила прекрасного интригана. Гордись.

Ярослав, Диана и Безумный Бог

Линза мигнула напоследок, показала, как Гармонисса заботливо сажает серую тень в «коробок» из паутины, и погасла.

Над газоном повисла задумчивая тишина. Только Волчата с Лисёнком возились в траве, с урчанием деля обглоданный кусок божественного крыла, оставшийся от Аватара.

— Ну, — сказала Диана, — вот и всё. Величайшая богиня Тёмных Миров. В коробочке.

— Закономерно, — пожал я плечами.

— Это почему?

— Потому что она так и не поняла главного. Ты можешь быть сколько угодно могущественной, но если твои слуги мечтают о твоей смерти, а родной сын ведёт учёт твоих слабостей… то ты не глава Стаи. Ты просто еда, до которой пока не дошла очередь.

— Красиво излагаешь, — Диана почесала лисёнка за ухом. Тот довольно фыркнул и ткнулся сестре носом в ладонь. — Прям хоть вышивай на подушке.

— Она за тысячи лет не построила ни одной настоящей связи. Всех запугала, всех сожрала, всех предала первой. И искренне удивилась, когда ей вернули должок с процентами. Стаи у неё не было. Была очередь из желающих её прикончить, и очередь дождалась.

Батя, развалившийся на траве, одобрительно хмыкнул уцелевшей половиной лица.

— Растёшь, Ярик. Лет через тысячу можно будет доверить тебе что-нибудь серьёзное. Планету, например. Маленькую. Луну как минимум.

— Батя, — Диана прищурилась. — А Принц этот… он наш сводный брат, верно? Он давно на тебя работает?

— Порядочно, — отец поскрёб срез черепа. Лава внутри довольно булькнула. — Парень смышлёный. Ненавидел мамашу люто, но тихо, по-умному. Копил компромат, выращивал связи, ждал. Я его приметил ещё давно, когда он втихую саботировал один из её походов. Подошёл, предложил сделку. Он согласился за четыре секунды. Две из которых потратил на то, чтобы сделать вид, будто думает.

Про свои отношения с Алайей, которые и привели к появлению этого самого Принца в далеком прошлом, Батя тактично умолчал.

— То есть ты знал про ловушку Алайи заранее?

— Скажем так, — Батя изобразил скромность, что с половиной головы выглядело особенно лицемерно, — я знал, что она что-то готовит. Не знал, что настолько бездарно. Честно рассчитывал на бой посерьёзнее, а получил разминку с лёгким членовредительством.

— Лёгким, — повторил я, глядя на обугленный срез вместо его правой руки.

— Детали, — отмахнулся Батя. — Ладно, балбесы. Отдохнули, поели, семейное кино посмотрели. Пора домой. Курс на Бездну, багаж не забываем, беременных не трясти.

Мы с Дианой переглянулись.

— Батя, — начал я издалека. — Угроза снята. Алайя в коробке. Пантеон у тебя в желудке. Погнали обратно в Северогорск.

— Чего? — единственный лавовый глаз округлился. — Какой ещё Северогорск? Мы летим в Бездну! Вы мои наследники! У меня там имение, вся родня, три галактики под вопросом…

— У нас там Логово, — сказала Диана. — Игорёк и Пушок недополитые.

— Вырастите новый Пушок! Я тебе целый лес таких пушков выделю! Хищный! Со своей экосистемой!

— А Елена Викторовна? А банька? — коварно спросила сестра. — Ты же сам говорил, что нигде так не парят, как у нас.

Батя запнулся. Аргумент про баньку попал в незащищённое место.

— Не заговаривай мне зубы, — проворчал он, впрочем, уже не так уверенно. — Северогорск ваш это проходной двор. Разломы, инспекции, охотники всякие лезут. Никакой безопасности. В Бездне хотя бы соседи приличные, все свои, все друг друга боятся.

— Батя.

— Что «Батя»? Я сказал, летим