Холодная война - Петр Алмазный

Берлин. 17 марта 1942 года.

В гостинице Шелленберг заперся в номере, задернул шторы, включил настольную лампу и открыл конверт. Внутри был обычный лист бумаги с адресом: «Лейпцигер-штрассе, 17, третий этаж, квартира 11». Никаких пояснений. Только время встречи в 20:00.

Он сжег записку в пепельнице, подождал, пока бумага превратится в пепел, и смыл его водой. Затем сел на кровать и задумался. Адрес не говорил ему ничего. Квартира могла быть явкой, местом встречи или ловушкой.

В половине восьмого вечера «Гринберг» вышел из гостиницы. Он шел пешком, нигде не задерживаясь, стараясь не привлекать внимания. На Лейпцигер-штрассе остановился у старого дома с облупившимся фасадом.

Сверился с адресом. Поднялся на третий этаж, постучал в квартиру с номером «11». Дверь открыл мужчина лет пятидесяти, в поношенном костюме. Оглядел пришедшего с ног до головы, потом сказал:

— Вы от доктора Вольфа?

— Да.

— Проходите.

Незнакомец пропустил Шелленберга в квартиру. Внутри пахло пылью и старыми книгами. Сотрудник советской разведки опустился на стул, на который ему указал хозяин. Тот закрыл дверь и сел напротив.

— Моя фамилия Рихтер, — сказал он. — Вольф говорил, что вы были завербованы советской разведкой и хотите перейти на нашу сторону. Надеюсь, вы не ведете двойную игру.

— Не веду, — ответил «Гринберг».

— Не уверен, хотя Вольф за вас и ручается, — ответил Рихтер. — Посмотрим, как вы себя поведете в Соединенных Штатах.

— В США? — переспросил Шелленберг, не веря своим ушам. — Вы собираетесь меня переправить за океан?

— Да, вы не ослышались, — кивнул его собеседник. — И это единственный вариант нашего дальнейшего сотрудничества. Вольф считает, что вы слишком ценны, чтобы рисковать вами здесь, в Европе. В Германии вас могут рано или поздно вычислить. В Швейцарии вы были бы слишком заметны. В США сможете работать под новой легендой.

— И что я буду делать в этой стране?

— То, что вы умеете лучше всего. Консультировать. У вас есть знания, которые нужны нам. Вы знаете структуру не только немецкой, но и советской разведки, методы работы, слабые места. Вы будете работать в аналитическом отделе, под контролем, но в комфортных условиях.

«Гринберг» слушал его внимательно, пытаясь понять, в чем подвох. Что это? Новая более хитрая проверка или переход операции на следующий уровень? Стать сотрудником одной из разведывательных структур США слишком соблазнительный вариант, чтобы быть правдой.

— Когда я должен буду отправиться? — спросил он.

— Через неделю. Документы уже готовы. По ним, вы сотрудник швейцарской фирмы, направленный в командировку. В Нью-Йорке вас встретят.

— У меня есть возможность отказаться?

— Нет, — ответил Рихтер. — Вы не в том положении, чтобы выбирать.

Шелленберг помолчал, затем сказал:

— В таком случае, я согласен.

Собеседник протянул ему конверт.

— Здесь билет на американский пароход, который через семь дней отчалит в Гамбурге, документы и адрес явки в Нью-Йорке. Там и получите дальнейшие инструкции.

Берлин, вокзал. 20 марта 1942 года.

Литерный поезд подошел к перрону точно по расписанию, о котором было известно только Грибнику и мне. Паровоз, тяжело дыша, выпустил облако пара и замер. Я стоял на перроне, за мной — Маландин, Грибник и несколько генералов ОКС.

Охрана оцепила вокзал за час до прибытия. Над зданием развевались красные флаги, но от оркестра пришлось отказаться. Инструкция, пришедшая из наркомата государственной безопасности, требовала привлекать к визиту как можно меньше внимания.

Бронированный вагон остановился напротив меня. Дверь открылась, и первым на перроне появился Поскребышев, личный секретарь вождя. Следом вышел народный комиссар иностранных дел Молотов, и только затем в двери вагона показался товарищ Сталин.

Он был в простой шинели без маршальских погон. На голове обыкновенная фуражка. Начальник его личной охраны Власик, протянул вождь руку, чтобы помочь ступить на перрон, но тот проигнорировал ее и сам спустился по ступеням. Я шагнул вперед.

— Здравствуйте, товарищ Сталин! — обратился к вождю, приложив руку козырьку. — Добро пожаловать в Берлин!

Он пожал мою руку. Выглядел усталым. Не удивительно. Лет Верховному главнокомандующему было уже немало, да и дальние переезды утомляют. Тем более, что маршрут был выстроен таким образом, чтобы сбить со следа любых возможных диверсантов.

— Здравствуйте, товарищ Жуков, — сказал вождь. — Как дела в Берлине?

— Порядок, товарищ Сталин. Город восстанавливается. Промышленность налаживается. Только что завершили совместные с союзниками учения.

Он кивнул и двинулся вдоль роты почетного караула, приветствуя бойцов и офицеров благожелательными кивками. В сопровождении охраны, мы прошли в здание вокзала, разумеется, пустого в этот час, потом пройдя через служебный выход, сели в мой автомобиль.

— Ну, показывайте, какие апартаменты вы мне выделили, — шутливо произнес вождь.

Берлин. 20 марта 1942 года.

Шелленберг не сразу сообщил своему новому руководству о том, что резидентура противника переправляет его в США, только на третий день, находясь на службе, он снял трубку телефона и набрал номер конспиративной квартиры.

— Говорит Гринберг, — сказал он, когда с той стороны откликнулись. — Должен сообщить, что скоро уезжаю в командировку.

— Хорошо, — ответил голос на том конце провода. — Желаю удачи!

Шелленберг повесил трубку. Кодовые слова были сказаны. Теперь оставалось только ждать. Через час он уже сидел в машине, которая везла его в пригород. Водитель долго петлял по улицам, проверяя, нет ли хвоста.

Наконец, устремился к городской окраине. Еще через двадцать минут машина остановилась у старого особняка в Шарлоттенбурге. «Гринберг» вышел, и сразу направился в дом, где его уже ждал Грибник.

— Докладывайте, — сказал начальник особого оперативного отдела, едва собеседник опустился перед ним в кресло.

— Меня отправляют в США, — ответил Шелленберг. — Некто Рихтер, видимо, американский резидент, сказал, что я слишком ценен, чтобы оставлять меня в Европе. Мне предложили работу в аналитическом отделе одной из американских разведок. В какой именно, пока не знаю. По легенде я сотрудник швейцарской фирмы. На мое конспиративное имя куплен билет на пароход отплывающий из Гамбурга двадцать четвертого марта.

— Документы они вам, разумеется, уже сделали, — произнес старший майор государственной безопасности.

— Да, вот они.

— Любопытно, — проговорил Грибник, полистав паспорт и удостоверение сотрудника швейцарской часовой фирмы, выданные на имя Вальтера Гринберга. — Если вы сможете внедриться в американские разведывательные структуры, мы сможем получить доступ к информации, которую вряд ли