Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 13 - Сергей Алексеевич Евтушенко

более плавными, естественными. Она всё ещё прикладывала некоторые усилия, чтобы поддерживать осанку, но это не бросалось в глаза. Со стороны Эргалис несложно было принять за человека, но говорить ей этого я не планировал, чтобы не обидеть.

Драконята были предупреждены о текущей форме своей биологической матери, и успели морально подготовиться. Эргалис бережно соприкоснулась лбами с каждым из своих детей — и мне показалось, что на её отстранённом неживом лице проступила искренняя нежность. Я бы оставил их наедине, но на моём присутствии настояли и Ян с Авой, и сама Эргалис. А вот ещё один участник совета почти незаметно вошёл уже после того, как завершился небольшой ритуал встречи матери и детей. Цверг с глазами цвета жидкого золота, сдержанно кивнувший мне и Эргалис, явно чувствующий себя слегка не в своей тарелке. Эта внешность прочно ассоциировалась у него с годами, проведёнными в рабстве, но в ближайшее время никакую другую он придумать не мог.

Гилрам Длиннохвостый из всей компании взрослых живых драконов единственный мог лично спуститься в лабораторию, чтобы поприсутствовать во плоти. Остальным придётся довольствоваться магическим аналогом видеосвязи — впрочем, вполне достойного качества.

В уже знакомом ритуальном участке архива пятой секции сегодня всё было обустроено гораздо серьёзнее. Не знаю, справилась ли Эргалис сама, либо ей помогли представители Плеяды, но здесь имелись кресла для меня и Гилрама, обособленные места для драконят и два больших круглых зеркала в бронзовых оправах. Эргалис пробудила артефакты небрежно, походя, и те засветились бирюзовым, пока в них постепенно не проявились две драконьих головы — чёрная и красная. Бродор и Армитемис. Они расположились снаружи, но видели и слышали всё происходящее, будто сидели рядом.

Когда-то очень давно драконы со всех узлов собирались на общее собрание в мире под названием Алрами. Собирались стабильно, раз в сто лет, изредка решая вопросы вселенской важности, но обычно просто подыскивая себе союзников и партнёров для размножения. Семьсот лет назад Алрами раскололся — по неизвестной мне причине — и собрания прекратились, так и не возобновившись.

Наш скромный совет, где участвовало всего-навсего шестеро драконов, и один хозяин вечного замка, не мог считаться полноценной заменой. Но иногда лучше что-то, чем совсем ничего — тем более, что тема была вполне серьёзная.

— Как нам попасть в мир Затмения?

Перемещение между узлами великой паутины — то есть, мирами, населёнными разумными существами, было одновременно самой простой и самой сложной задачей во вселенной. Обычно для этого требовались порталы, хоть стабильные, хоть нестабильные, но настроенные на определённые координаты. У вечных замков же с координатами имелись определённые проблемы, заложенные вполне намеренно. Не зря мы так мучились даже чтобы попасть в Сумрак, а уж Затмение представляло из себя головоломку качественно иного масштаба.

И обсуждение с драконами головоломку скорее усложняло.

Тяжело общаться наравне с теми, для кого вечность — просто летоисчисление, полвека лет идёт за год, пятьсот лет — за десять. Как говорил юный Бродор: «Мы пишем историю, а не она пишется для нас». Ава и Ян были здесь самыми младшими, но наша с ними разница в возрасте казалась ничтожной на фоне разрыва между мной и следующей по старшинству — Армитемис. А она в свою очередь казалась младенцем на фоне Гилрама, Бродора и Эргалис. И пусть по условному уровню силы мы стояли друг к другу гораздо ближе, я был благодарен моим чешуйчатым друзьям и союзникам за то, что они не смотрели на меня свысока, с вершины своей многовековой жизни.

Но несмотря на это, Затмение оставалась тайной за семью печатями, даже для взрослых драконов.

Эргалис была старше Бродора на триста-четыреста лет, а вот память у него работала лучше. Он мог вполне внятно пересказать обстоятельства падения Зари и Рассвета — ту информацию, что до него дошла — но о Затмении в лучшем случае слышал краем уха. Вечных замков всё-таки семь, шесть более-менее всегда на виду, седьмой остаётся в тени. Те, что существовали в открытую, с драконами периодически взаимодействовали — то дружили, то враждовали. Скрытый замок вызывал подозрения, но дальше этих самых подозрений дело обычно не шло. В отличие от своих братьев и сестёр, Затмение никогда не пыталась, скажем, похитить оплодотворённые драконьи яйца. А то и целого детёныша, чтобы тот подчинился воле хозяина и служил его интересам.

Да, за много тысяч лет лишь у Бертрама попытка оказалась настолько наглой, насколько и разрушительной по последствиям. Но как правило, все вечные замки рано или поздно привлекали пристальное внимание драконов. Все — кроме одного. Зачем пытаться проникнуть куда-то, где с одной стороны не возникает проблем и возможностей, а с другой — тебя совершенно не ждут?

Правильный ответ — из любопытства.

— Один из моих старших братьев не видел жизни без подобных тайн, — сказал Гилрам, который до сих пор только слушал. — Он облетел сотни узлов, принимал тысячи обличий, совал нос во все возможные тёмные углы.

— Жив? — коротко спросила Эргалис.

— Не знаю, — цверг с золотыми глазами помрачнел. — Последние годы я не то, что бы следил за новостями, да и общение с роднёй было слегка ограничено. Но брат говорил о Затмении раньше, он успел там побывать и вернуться живым.

Все глаза в комнате устремились на Гилрама. Тот слегка помедлил, вспоминая.

— В основном он описывал это место, как нечто застывшее в вечном распаде. Сложно передать словами то, что во многом передавалось через эмоции. Как там было… Время, что ловит попавших в него существ, как липкая ловушка. Земля, забывшая, что значит быть землёй. Небо, на которое нельзя смотреть.

Золотой дракон в обличье цверга скривился, словно лично сопровождал брата в это безрадостное путешествие.

— Затмение стремится уничтожить иные вечные замки? Ввергнуть их в бездну? Похоже, что она сама уже давно пребывает там. Брату не понравилось. Совсем. Еле унёс когти, и не слишком хотел вспоминать.

Пришла моя очередь хмуриться. Я вспомнил мир Зари и Рассвета, где лежали печальные руины обоих замков-близнецов. Мир, мягко говоря, невесёлый, со странностями, давящий и жаркий. И всё-таки, среди тамошней блеклой пустыни росли какие-то растения, выживали насекомые и мелкие животные, били небольшие ключи. Там можно было существовать, а при некоторых допущениях даже жить, хотя бы вокруг останков Зари. Никаких смертельных аномалий или «земли, забывшей, что значит быть землёй».

Близнецы пали три тысячи лет назад, Затмение же пребывало в своём личном аду в три, если не в пять раз дольше. Можно было предположить, что у него возникнут проблемы не только на уровне кризиса