Сердце зимы - Снежана Чехович

Сделайте с ним что-нибудь, обе. Я буду снимать для блога, вы все должны быть и-де-аль-ны. И, кстати, его тухлого музла в этот раз не будет. А ты, Мэйси, не вздумай ему потакать. Я поставлю EXO.

С этими словами она порывисто развернулась и унеслась на свой урок — в расписании у них с Мэйси и Одри стояла психология, на которую мы с Ронни не ходили.

— Вечеринка-то моя, и я уже разрешила Ронни прийти в чёрном. — Мэйси вздохнула. — Да и EXO мне не нравятся, я так-то BTS люблю… Опять из-за капризов Дайаны всё переигрывать. Поговоришь с ним?

— А чего я-то?

— Тебя он послушает. На китайский новый год будет Красная вечеринка, может, хоть этот цвет не вызовет у него такого отторжения…

И, бубня себе под нос о том, что Дайана вечно всё усложняет и что это просто долбанная вечеринка, а не королевский приём, Мэйси ушла на психологию.

После урока я позвала Ронни покурить. Накрапывал мелкий дождь, так что нас за старым спортзалом было всего пятеро, включая Карлу и Тима с приятелем из баскетбольной команды. Тим с того нашего разговора у кабинета биологии вёл себя очень спокойно: здоровался со мной, помогал с репликами в театральном кружке (хотя я не просила), как бы мимоходом интересовался тем, что я слушаю (отвечал ему обычно Ронни, ибо я понятия не имела, что играет в наших наушниках). Я и думать забыла о той его выходке. Он был по-своему неплохим парнем, и, наверное, стоило бы присмотреться к нему получше, типа дать второй шанс… но у меня перед глазами стоял только один человек — и тот, возможно, не человек вовсе.

— Дайана хочет, чтобы ты был в белом, — сказала я, прикуривая от зажигалки в руках Ронни.

— А Мэйси сказала, что ей всё равно, — ответил Ронни.

— Это же Дайана. — Я пожала плечами. — Ей позарез нужно, чтобы всё было так, как она себе это вообразила. Прям как моя мама.

— Познакомь их.

— Слушай, а хорошая идея. — Я затянулась и выпустила облако дыма. — Приходите завтра вечером. Мы будем смотреть кино, а мама с Дайаной будут соревноваться в том, у кого укладка совершеннее.

— Так вы с Мэйси всё ещё вместе? — встряла вдруг Карла.

— Ага, — ответил Ронни. — Она классная. Думаю, стоит на ней жениться после окончания школы. Я могу взять белую футболку у отца, — продолжил он прерванный разговор, пока я пыталась не заржать из-за выражения лица Карлы, — но на этом мои полномочия всё. Либо я приду в белой юбке Барби и в её же белом лифчике, и Дайана сама меня выгонит к чёртовой матери.

Я всё-таки засмеялась, в красках представив себе эту картину.

— А ещё она запретила Мэйси включать твой плейлист.

— Нет, ну это уже ни в какие ворота!

Докуривали мы под возмущённое кипение Ронни, слушая Inkubus Sukkubus и глядя на клочья тумана, тающие в холодных лучах осеннего солнца.

Глава 5. Морозное па-де-де

1. Стоило ли удивляться тому, что Дайана с моей мамой и впрямь поладили? Дайана покорила её хлещущей через край харизмой. Наверное, такую дочь мама бы хотела: пробивную, уверенную в себе, не лезущую за словом в карман. За время обеда, пока мы ели лазанью (которую я наворачивала за обе щеки, потому что пройдёт ещё полгода, прежде чем мама снова приготовит что-нибудь настолько жирное), я узнала о Дайане больше, чем за месяцы нашего с ней поверхностного знакомства.

Например, отвечая на вопрос мамы об увлечениях, она рассказала, что занимается плаванием и каждые вторник и четверг ездит в центральный бассейн. Ещё она ходит на испанский и на рисование. Мама у неё художница родом из Канады — бросила карьеру ради семьи и теперь редко берётся за краски, — а отец родился и вырос в Эш-Гроуве и с колен поднял местную лёгкую промышленность.

— Хочу стать дизайнером, — сообщила она. — Я думала о карьере модельера, но, пожалуй, одежду мне всё-таки больше нравится покупать, а не придумывать. Только пока не определилась с городом, в котором хотела бы жить.

— Я бы хотела жить в Лос-Анджелесе, — тихо проговорила Одри.

Дайана поморщилась, но всё-таки сказала:

— Хороший вариант. Уж всяко лучше этой дождливой туманной дыры.

— Мама — веб-дизайнер, — вставила я.

— Правда?! Ты не говорила!

— Да как-то речь не заходила.

То, что мой отец — кинорежиссёр, тоже произвело на Дайану впечатление, но ненадолго: стоило упомянуть жанры, в которых он работал, и она скуксилась.

— Мистика, фантастика… не разбираюсь в подобном кино.

Не будь за столом мамы, Дайана высказалась бы прямо, без обиняков, однако какое-никакое чувство такта у неё всё-таки имелось. А может, то было банальное шестое чувство, ведь на маму любая критика в сторону отцовской работы действовала как красная тряпка на быка. Она бросалась защищать его фильмы с натуральным остервенением — так, словно от них зависела жизнь всей нашей семьи.

— Оно и видно, — сказал Ронни. — В хорошем кино ты ничего не смыслишь.

— Я, вообще-то, люблю классику, — сказала она. — Мой любимый фильм — «Ванильное небо».

Ронни фыркнул. Чтобы пресечь начинающуюся перепалку, я спросила:

— А папа не спустится?

Мама отпила апельсинового сока из стакана. Я знала, что она полутра пыталась заставить его встать, но всё, на что отца хватило — это на нашу короткую прогулку вокруг дома. Он очень быстро уставал и очень медленно восполнял энергию.

— Боюсь, что нет, — тактично сказала она, — но, надеюсь, твои усилия не пройдут даром, и в скором времени он будет радовать нас своим присутствием за обедом.

Одри всё это время скромно сидела между мной и Дайаной, отламывая вилкой от лазаньи крохотные кусочки. Я забеспокоилась: вдруг Одри вегетарианка, а я даже не потрудилась спросить, ест ли она мясо? Я попыталась припомнить, что она обычно ела в кафетерии. Или, может, у неё непереносимость каких-либо продуктов? Или аллергия? Либо лазанья ей просто не понравилась, и она стеснялась отказаться от невкусного обеда?

— Почему ты ничего не ешь? — спросила я, когда мама вышла, чтобы принести десерт. — Если не нравится — скажи, никто не обидится.

— Ой, ты что! Это очень вкусно! Просто… — она понизила голос. —