Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

Что-то тут не сходилось.

Я перебрал в памяти тот вечер. Посольство, раненый, чужая кровь на халате, запах йода, спирта и пота. Я тогда не думал, ничего не рассчитывал — просто делал. Спасал. И когда понял, что теряю сознание, успел испугаться не за себя, а за то, что не доведу дело до конца. Потом — темнота. А после — свет. Тот самый, о котором говорила Таня. И ощущение, будто меня разобрали и собрали заново, только теперь не как Травника, а как кого-то другого.

— Ратибор, — позвал я мысленно. — Хватит молчать. Я знаю, что ты здесь.

Тишина. Потом — его голос, негромкий, словно усталый:

— «Я не молчал. Я думал».

— И что надумал?

— «Что ты меня снова удивил. Не тем, что выжил. И не тем, что усиление получил. А тем, что это произошло вовсе не по моим расчётам».

— А по чьим?

— «Ничьим. Спонтанно. Понимаешь? — он помедлил. — Ты не накапливал опыт, не проходил этапы, не готовил тело. Нет, что-то ты делал, но далеко не так, как нужно было для этого этапа. Ты же просто выгорел дотла и лёг спать. И проснулся совершенно другим. Так не бывает. Вернее, бывает, но не у таких, как ты. Это больше похоже на… одержимость. Или на потустороннее вмешательство».

— Чьё вмешательство? — тут я напрягся.

— «Вот и я спрашиваю — чьё? Твоя Сеть? Капище? Камень? Или эта земля? Ты лечил людей на острове, где до тебя лечили жрецы и колдуны. Может быть, они тебя заметили? Взяли и приняли за своего».

— Скажешь тоже, — я хмыкнул, но по спине пробежал холодок, — Если честно, то эта версия звучит не очень здраво. Похоже, ты прикалываешься.

— «Я серьёзен. Ты здесь не просто так. Ты приехал сюда с Силой, а таких, как ты, эта земля не видела давно. И ей, возможно, просто нужно было, чтобы в кого-то всё накопленное выплеснуть — и ты вырос. Может, чтобы ты ушёл после этого, или наоборот, остался и засиял. Вариантов много. Точного ответа я не знаю».

Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

— Допустим. И что мне теперь делать?

— «Жить. Наблюдать. Проверять себя. Ты стал сильнее — это факт. Но цена… цена могла быть выше. И я не знаю, что или чем именно ты заплатил. Это-то меня и тревожит».

— Думаешь, я что-то потерял?

— «Возможно. Или потеряешь позже. Такое усиление без последствий не остаётся. Обычно за него берут часть души, памяти, или удачи. У тебя пока всё на месте, но я не сейчас архимаг, чтобы видеть такие вещи. Я лишь хранитель знаний и зельевар. А тут пахнет иным. Чем-то более сложным».

Мы замолчали. Внизу шумел Малекон, и где-то играла гитара. Мне вдруг стало зябко, хотя ночь была тёплой.

— Скажи, Ратибор, — спросил я наконец. — А тебе самому не страшно? Ну, что я теперь такой?

Он не ответил сразу. Потом в голове раздался его тихий, суховатый смешок.

— «Мне, парень, уже давно нечего бояться. Я умер. А вот тебе — есть. Но знаешь, что странно? Я бы на твоём месте больше радовался. Ты получил то, за чем другие маги встали бы в очередь. И получил не в кабинете и не у алтаря, а в грязной санчасти, весь в чужой крови. Это, если хочешь знать, лучший способ роста — когда не для себя, а для другого. Так что не ищи подвоха. Просто помни, что у любого дара есть свой хозяин. И однажды он может прийти за платой, но это не точно».

С этими словами он замолчал, и я понял, что больше он сегодня говорить ничего не станет. Я поднялся, прошёл в спальню, где Таня уже дремала, и лёг рядом. Она придвинулась во сне, положила голову мне на плечо, и я даже задышал легко и ровно.

* * *

Приглашение на обед с Раулем Кастро нам с женой доставил посыльный в военной форме.

Рановато, всего четыре дня прошло после того, как я с ним закончил. По моим расчётам он лишь через неделю должен был прочувствовать, что такое здоровый организм. Хотя, оба Кастро, те ещё мачо. Невзирая на возраст Фиделя его до сих пор кубинцы гордо называют «жеребцом», и это для них похвала, а ни в коем случае не насмешка. Впрочем, сам Фидель эту репутацию старательно поддерживает, и не только на Кубе.

Если верить слухам, которыми со мной поделился Лоуренс, то после каждого визита команданте в Москву, на Кубу прибывают две — три балерины из Большого театра, на неделю — другую. Разумеется, на отдых.

Эти слухи кубинцы разносят без осуждения, а наоборот, с гордостью. Вот такой у них странный менталитет. Вожак может и делает!

Обед состоялся в загородной резиденции, куда нас привезли без лишней помпы, но с охраной, от которой у меня по привычке чесались лопатки.

Дом стоял среди пальм, белый, приземистый. Стол накрыли на этой террасе, выходящей к морю — по-домашнему, но с размахом: рыба, морепродукты, фрукты, несколько сортов сыра и, конечно, ром, к которому Раулю не прикасался.

Военный министр встретил нас у входа. Одет был по-простому, в светлую рубашку с коротким рукавом, но держался так, будто за его спиной по-прежнему стояли полки. Таня чуть замешкалась, но он сам подал ей руку и что-то сказал по-испански — вежливое, с комплиментом. Переводчица, невысокая женщина в очках, перевела:

— Сеньора сегодня прекрасна, как море в Варадеро.

— Ого, — тихо выдохнула Таня, но справилась и улыбнулась.

За столом разговор сперва шёл ни о чём: о погоде, о рыбалке, о том, как нам понравилась Куба. Я отвечал коротко, стараясь не выдать, что всё ещё перевариваю недавний разговор с Ратибором. Но Рауль не был бы Раулем, если бы не перешёл к делу раньше, чем принесут десерт.

— Александро, — начал он, откладывая салфетку и переиначивая моё имя на испанский лад, — Я не люблю ходить вокруг да около. Ты мне помог. Я это ценю. Но я ещё и военный человек, и у меня есть вопросы, на которые я хотел бы получить ответы.

— Слушаю, — я отставил в сторону бокал с соком манго и льдом.

— Твои снадобья. Те,