Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

И зашагал к дому, где у нас на кухне уже задорно гремели кастрюли. На весь дом пахло тестом и фаршем. Жизнь налаживалась, но в меру поспорить с наставником было и вправду полезно — хотя бы затем, чтобы понять, куда и как идти дальше.

* * *

Самаэль был взбешён. Разумеется, это имя самопровозглашённого лидера, было выдуманным, так как никто не станет всуе называть своё истинное имя.

Зря он, после первых успехов, так громко озвучил свои достижения.

Хотя тогда это казалось единственно верным шагом на пути создания вампирского ковена. Он изобрёл реальную схему снабжения всех, кто его поддерживает, свежей человеческой кровью! И когда его тактика начала давать первые плоды, а число соратников прирастало каждый месяц, одно из трёх молодых Гнёзд, причём самое успешное, вдруг было уничтожено. Жёстко и бесповоротно. В один день.

И пусть потерю в добыче крови можно было как-то объяснить и замаскировать, хотя бы на первое время, но вопрос оказался намного серьёзней.

Четверо самых верных соратников, по его приглашению, отправили своих наследников «на откорм». Оно и понятно. На месте и кровь свежее, и порции побольше. И их убили!

Вот только как теперь выкрутиться, Самаэль даже представить себе не мог. Оттого и улетел тут же, «чтобы разобраться на месте».

Вскоре он вернулся, и сказал, что виновник убыл вместе с женой в другую страну.

Понятное дело, ему не поверили, но когда двое его соратников, сами слетав, это подтвердили, то вопрос оказался лишь отложен по времени.

А дальше у Самаэля последовала долгая череда мучительных раздумий и небольшой череды махинаций.

Допустим, он, как член Стаи, претендующий на лидерство, сам возьмётся отомстить за уничтоженный молодняк.

С одной стороны, вроде и правильно, но глупо. Вернёт ли он этим шагом себе авторитет — а вот вряд ли. Больше того, кое-кто может подумать, что он, Самаэль, ему должен. Но даже и после этого его авторитет, как лидера, не возрастёт. Посчитают, что он признал свои ошибки и попытался за них отомстить, вот только эта месть вряд ли кого порадует.

Кроме того, у него Интуиция сработала. Она прямо кричала, что не фиг к егерю и его жене лезть! Это Смерть!

Так что следующие две недели Самаэль потратил на охмурение родственников погибших и всех остальных, кто готов был его хоть как-то слушать и слышать.

Где с сожалением, где намёками он говорил и говорил о том, что поверил в несмышлёную молодёжь, а они не только сами подставились, но и всю Стаю оставили без старательно выпестованного им источника крови.

Пусть не сразу, но спустя неделю-полторы, многие ему поверили. Голод — не тётка. Моральный перелом в Стае случился ближе к концу второй недели.

Его вина ушла куда-то на второй план, зато недовольство против наследной молодёжи, провалившей проект, начало закипать, как тушёнка в скороварке.

* * *

Нотку тревоги в нашу жизнь внесла бабка Агриппина, к которой мы заехали через день после возвращения, пока фрукты не испортились.

Скромный жемчужный браслет, корзинка с фруктовой экзотикой, семена кубинских пряностей и перцев и бутылка рома. Браслет бабка сразу на руку натянула, поводив на ним ладонью, на что он откликнулся, и про семена всё-всё выспросила. Даже то, что мы, казалось бы и не знали, но вспомнили каким-то чудом.

— Порадовали старуху. Не поскупились на подарки, — проскрипела она, смакуя дольку манго, отрезанного ножом, острым, как бритва, — Но и у меня есть, чем отдариться, — принесла она из кладовки четыре шнурка с какими-то корешками на них.

— Бабушка, что это? — взял я на себя роль переговорщика, так как меж женой и бабкой нет-нет, да искры скачут.

— Нешто не понял? Обереги от нетопырей! Уже в трёх — пяти шагах они слепнуть и глохнуть будут, а на последнем шаге и вовсе, как в кисель попадут.

— Так нет же нетопырей. Мы вроде всех убили! Или нет?

— Это было даже не Малое Гнездо, с теми, кто толком на крыло не встал. Так что ждите «гостей». Ко мне уже совались. Хвастаться не стану, убить, никого не убила, но ожгла сильно. Последний так вовсе чудом сумел уйти.

— Так может тогда к нам и вовсе никто не нарисуется? — спросил я.

— Обязательно прилетят. Ндрав у них такой, мстительный. Но если ты им по сусалам хорошо врежешь, то дорогу к тебе забудут, — зачем-то вскрыла бабка бутылку рома, нюхнула, и глаза у неё заблестели, как у молодой, — Всё. Езжайте, — жестом выпроводила она нас из дома.

Хм, если я подсказки правильно понимаю, то нам нужно готовиться к визиту нетопырей, и на этот раз, более матёрых.

Налёт случился на третью ночь после нашего возвращения. Я как чувствовал — спал вполглаза, а Воланд и вовсе не ложился: то к окну подойдёт, то у двери застынет, уши торчком, шерсть на загривке дыбом. Таня тоже ворочалась, но я сделал вид, что не замечаю. Пусть отдыхает. Мне нужно было, чтобы она оставалась в доме, под защитой оберегов, а не бегала по двору с ружьём.

Первый удар пришёлся на курятник. Нет, не на птицу — на крышу. Словно кто-то сверху швырнул мешок с камнями, и шифер пошёл трещинами. Я выскочил на крыльцо, держа в одной руке карабин, в другой — посеребрённый нож. Воланд рванулся было вперёд, но я придержал его за ошейник.

— Не сейчас, — чуть слышно шепнул я псу. — Пусть спустятся ниже.

И они спустились. Сразу четверо. Крупные, как полноразмерные орлы, с кожистыми крыльями, которые в лунном свете отливали синевой. Они не пищали, не визжали — действовали молча, и от этого было особенно гадостно. Один уселся на конёк бани, двое — на столбы забора, четвёртый и вовсе приземлился на землю, шагах в десяти от меня, и прямо с оттуда уставился красными, как угли, глазами.

— Ну, здравствуй, — сказал я ему негромко. — Что, за наследниками прилетел? Смелый ты, но глупый.

Тварь на земле оскалилась. Я видел, как блеснули клыки, длинные, загнутые, будто недоделанные рыболовные крючки. Остальные молчали, но я чувствовал их злобу.

Воланд зарычал. Я отпустил ошейник.

Первым делом я швырнул светошумовой пакет — не тот, что готовил для прошлого раза, а новый, с двойной начинкой. Целил по тем, кто расселся наверху. Воланд займётся наземным. Вспышка ударила по глазам, и твари, сидевшие на столбах, свалились вниз, точно