Так себе ученица - Яна Каляева

class="p1">— Верно, — кивнула я. — Понимаю, каждый хочет получить как можно больше баллов для себя, а не соблюдать какие-то ограничения, которые в какой-то момент могут оказаться для него не слишком выгодны. Но подумайте вот о чем. Хотим мы того или нет, после пятого испытания все только начнется. Впереди сезон на Арене, и он будет таким, каким его сделаем мы. Задайте каждый себе вопрос: чего вы хотите от этого года? Интриг, склок и закулисной возни? Хотите каждую минуту ожидать, что вам в ботинки подсыплют битое стекло, а в суп — слабительное? Или вы пришли на Арену, чтобы соревноваться с равными вам открыто и честно? Подумайте. Это будет не самый простой год в нашей жизни, но, быть может, самый славный. Как мы хотим его провести, каким его сделаем? Думаю, это во многом определится через две недели.

— Если мы примем правила, которые будут соблюдать все, — задумчиво проговорил Коготь, — это изменит сам смысл испытания. Мы перестанем быть боевыми псами, которых стравливают друг с другом. Мы станем теми, кто ведет бой с уважением к противнику. Это достойный путь.

— А как же Алая, ять, Королева? — мрачно спросил Тарик, кивая на дверь. — Япошка этот еще, Скиннер, Кастет… Плеть?

— Их будущее я тоже предлагаю обсудить, — сказала я. — Эти пятеро срывали браслеты на четвертом испытании. И далеко не только у своих напарников, а у всех, до кого дотянулись, не получая баллов для себя, но лишая их других. Пусть это и входило в правила. Но инициация второго порядка в них уж точно не входила.

— Я уже принес свои извинения лично каждому, кто пострадал во время моей инициации, — вклинился Юсуф. — Готов еще раз попросить прощения у всех. Маги знают это, а воинам придется поверить мне на слово: во время инициации маг не способен сознательно контролировать свою силу.

— Да ладно, ладно, врот, — пробурчал Тарик. — Кто старое помянет — глаз вон. Хотя ты изрядно там напылил, Принцесса. Хорошо, что у вашего брата инициация эта только дважды за жизнь, ска, выходит.

— Надеюсь, этот вопрос закрыт? — я обвела всех глазами.

Никто не возражал.

— Ни у кого нет претензий к Глазу Бури из-за травм, полученных во время его инициации. Это не было сознательным причинением урона. А вот срывание браслетов — было. Поэтому я предлагаю исключить Кримсон и ее четверку из числа тех, кто договаривается о правилах пятого испытания. Они уже доказали, что не способны участвовать в общей стратегии, а заботятся исключительно о собственных интересах в ущерб всем остальным.

Ребята загалдели все разом. Мои руки машинально потянулись к поясу, где я обычно носила пистолеты, хотя в школе вне занятий это не разрешалось. Обычно я добивалась своего с позиции силы, угрожая прямо или косвенно. Но сейчас это не годилось. Как знать, быть может, я смогла бы навязать свои правила ультимативно, пригрозив, что на испытании сорву браслет с каждого, кто попробует их нарушить. Но даже без негатор-кольца несколько противников сразу вполне могли меня одолеть. А главное — не этого я хотела на самом деле. Мне не нужно было гнать гладиаторов к счастливому будущему из-под палки. Я хотела, чтобы ребята и девчонки сейчас сами пришли к решению.

— А ну-ка, говорим по очереди! — я возвысила голос. — Иначе мы тут до утра просидим, перебивая друг друга, и так ни к чему не придем. Поднимаем руку, как в классе. Коготь, тебе слово.

— Я лишь замечу, — снага огладил ритуальный шрам на предплечье, — что доверие, единожды разрушенное, не восстанавливается угрозами. Оно восстанавливается только временем и поступками. У пятерки Кримсон нет времени. И поступков, свидетельствующих об исправлении, тоже. Следовательно, исключение их из договора — не месть, а разумная предосторожность.

— Поддерживаю, — кивнул Апрель, скрестив руки на груди. — Они снова попытаются всех переиграть. Нафиг с пляжа…

Я обвела глазами ребят и девчонок. Вступаться за Кримсон и ее приспешников никто не стал.

— Значит, решили, — резюмировала я. — Кримсон, Инадзуму, Скиннер, Плеть и Кастета мы выводим из испытания, как только оно начнется. Против двух магов второго порядка, которые действуют слаженно, Алая Королева не выстоит. Остальных разберите между собой. Здесь нам нужен не честный бой, а выведение из испытания тех, кто уже доказал, что не способен играть по честным правилам.

— Чтобы вывести участника из испытания, с него нужно снять браслет, — заметил Штиль. — А это дает дополнительные баллы тому, кто это сделает, а не всем. Как будем решать этот вопрос?

— Жребием, — ответила я. — Это так себе решение, но лучшего у нас нет. Мы не можем разделить эти баллы поровну на всех. Поэтому против пятерки выступят все, а баллы за их нейтрализацию достанутся тем, кому повезет. Или у кого-то есть лучшее предложение?

Все загудели. Многие возмущались, однако идей получше ни у кого не нашлось. Я перестала вносить предложения и отступила на позицию модератора, следя за тем, чтобы все высказывались по очереди, не перебивая друг друга. На самом деле я уже понимала, каким будет оптимальное решение, но мне нужно было, чтобы оно не было навязано моей инициативой. Через полчаса дискуссии ребята пришли к нему сами. Оно и правда лежало на поверхности.

Сошлись на том, что пятое испытание после устранения Кримсон и ее приспешников должно пройти как серия поединков. Против этого никто не возражал. Спорили, будут ли пары формироваться жребием или согласно рейтингу, который был у нас сейчас. Я предложила голосование — и с небольшим перевесом выбрали второй вариант. Это было разумно: так у слабых бойцов оставалось возможность сойтись с такими же слабыми, что давало им больше шансов получить баллы, чем поединок с чемпионом — например, с магом второго порядка. Впрочем, мы с Юсуфом дали слово, что в боях с пустоцветами будем надевать негатор-кольца, чтобы уравнять шансы. А Тарик, превосходивший других воинов, отказался от оружия — и с голыми руками урук оставался достаточно грозным противником.

Обсуждение подошло к концу, и я внятно и четко проговаривала итоги, чтобы убедиться, что все понимают наш замысел одинаково. В этот момент я ощутила на спине чей-то взгляд и обернулась. В дверях столовой стоял куратор Салим. Я подобралась. Интересно, что он сейчас будет делать? Отчитает меня при всех за самоуправство? Заявит, что мы не