Так себе ученица - Яна Каляева

— Вы так уверены, что вашего брата казнят? Суд же еще не закончился.

— Уверяю вас, суд в данном случае — пустая формальность. У нас есть все доказательства виновности: записи из российского научного института, о которых вам, безусловно, известно, а также эфирный отпечаток преступника. Экспертиза была проведена под контролем князя Долгорукова, так что он имел возможность убедиться, что вор, ворвавшийся в институт и укравший ценный артефакт, и мой недостойный брат Фарук ибн Аббас — это одно и то же лицо. Тем более что преступник не запирается и полностью признал свою вину. Полагаю, приговор будет оглашен в течение часа и приведен в исполнение в течение следующего. Мы здесь, знаете ли, не развращены европейскими нормами права и не признаем таких сущностей, как адвокаты и апелляции. Потому можете не волноваться — дело не затянется, вы успеете вовремя попасть на последнее испытание во «Вратах моря».

Я коротко тряхнула головой, укладывая в ней всю эту информацию. Меньше суток от задержания преступника до исполнения приговора… Магрибское правосудие поражало своей… скорострельностью.

— Подождите, не так быстро. Вы сказали — вашего брата казнят за проникновение в закрытое учреждение на территории России и кражу артефакта?

— Все верно. Это более чем достаточная причина для сурового возмездия.

— У вас всегда казнят за воровство?

— Мой брат не гоблинскую лавку обокрал, а покусился на имущество и безопасность служащих великого Государства Российского, поставив таким образом под угрозу международный статус Магриба. Подобное неизбежно влечет за собой смертную казнь. Иного исхода быть не может.

Не то чтобы во мне взыграл гуманизм — против смертной казни как таковой я ничего не имела в данном случае. Но предъявленное обвинение — это же только верхушка айсберга.

— То есть вашего брата казнят за то, что он накосячил в России. А как насчет трех кровавых ритуалов, которые прошли в Касабланке в последние месяцы?

— Вы, должно быть, плохо знакомы с особенностями правовой системы королевства Магриб. — Хаким любезно улыбнулся. — Позвольте, я вас просвещу. Постараюсь быть кратким, чтобы не отнимать ваше драгоценное время. У нас большее преступление поглощает меньшее. Если основание для смертной казни уже есть, нет никакой необходимости в предъявлении дальнейших обвинений.

— А как же интересы следствия? Разве оно не должно выяснить все деяния преступника, прежде чем его казнить, просто ради установления истины?

— Право же, Гая Васильевна, органы правопорядка королевства Магриб работают в тесной связке с ведущими гильдиями, и в данном случае в затягивании производства по делу не заинтересован никто.

— Так кто же провел эти ритуалы?

— О, это мог быть любой маг крови, не состоящий в гильдии. Возможно, и мой брат. Теперь, боюсь, — Хаким развел руками, — мы этого уже не узнаем. Что ж, некоторым тайнам суждено остаться в веках.

Я прищурилась:

— Вот поэтому вы меня ожидаете здесь, вместо того чтобы присутствовать на процессе? Убийства, то есть человеческие жертвоприношения не будут расследованы — более того, в них обвиняют непричастных, каких-то несчастных гоблинов? И вы хотите, чтобы я, то есть стоящее за мной Государство Российское, просто проглотило это и утерлось?

— При всем уважении, Гая Васильевна, эти убийства не имеют ни малейшего отношения ни к Государству Российскому, ни лично к вам.

— Ну, допустим. А что, если целью ритуалов была инициация новых магов крови? Я же могу просто узнать, кто из свежеинициированных был недавно принят в гильдию сангвиомагов или будет принят в самом ближайшем времени?

— Полагаю, вы не могли бы этого узнать, — Хаким поправил на носу очки в тонкой золотой оправе. — Это глубоко закрытая информация и внутреннее дело гильдии. Однако, сугубо из дружеского расположения к вам — хоть вы его раз за разом упорно отвергаете — я готов сообщить вам это прямо сейчас. Между друзьями не должно быть секретов, не правда ли?

Я не стала соглашаться принять подарок — просто требовательно уставилась на Хакима. Он вздохнул и сообщил:

— Сейчас гильдия сангвиомагов Касабланки рассматривает троих новых кандидатов на вступление. Двое из них — мои сыновья, а третий — племянник.

— Племянник? Сын вашего брата, этого самого, которого сейчас судят?

— Сын за отца не в ответе. — Хаким развел руками. — Видите ли, Фарук не занимался воспитанием юноши, он вырос под моим присмотром, и я уверен, что по порочным стопам своего отца не пойдет. Увы, Фарук сделался одержим своим могуществом, ключ к которому видел в обладании Клеймом Палача. К сожалению, сангвиомаги склонны к помутнению рассудка. Но, уверяю вас, Фарук понесет суровую кару в самом скором времени. Вы лично будете при этом присутствовать.

Картинка в моей голове наконец сложилась. Я с трудом удержалась от того, чтобы расхохотаться Хакиму в лицо:

— То есть, получается, вы знали, кто преступник, с самого первого дня, пока распинались, как тщательно намерены вести поиски? Просто раз уж вам все равно предстояло выдать брата российскому правосудию, вы заодно порешали свои вопросики? Непонятно только, как вы уговорили обреченного на казнь совершать для вас ритуалы. А, ну да — одним из инициированных стал его сын. Отцовское сердце — не камень, даже у сангвиомага. А потом вашего брата все равно казнят за преступление, совершенное в России. Семь бед — один ответ. Полиция полностью вами куплена. И вот оппа! — у вас три новых мага крови, преступник казнен, а ваша гильдия и лично вы как бы не при делах… А народный гнев безопасно изливается на гоблинов — вот поэтому вы выбрали лавку этого Зарзура, чтобы подкинуть артефакт именно туда? Верно?

— Населению нужно прошуметься… А ваша гипотеза сделала бы честь любому сочинителю криминальных триллеров, — Хаким тонко улыбнулся. — Разумеется, подтверждать ее ни словом, ни жестом я не буду. Однако отрадно видеть, что я не ошибся, сделав ставку на вас.

— Ять, я не лошадь, чтобы вы делали на меня ставку! Послушайте, вы сочли себя всемогущим, но думаете, Государство Российское так это оставит?

— Государство Российское получает ровно то, чего требует, — спокойно сказал Хаким. — Украденный артефакт возвращен. Преступник найден и будет казнен сегодня же. Единственное, что могло бы показаться неудобством — это задержка здесь государева опричника господина Долгорукова, однако едва ли его начальство останется недовольно этим обстоятельством. Да и сам он не в обиде: ведь