Так себе ученица - Яна Каляева

Получается, хитрожопый Хаким всюду подстелил соломки. Действительно, Долгорукова явно отправили по этому отнюдь не первостепенному делу, чтобы избавиться от него хоть на время под благовидным предлогом. И сам он здесь жил в свое удовольствие. Не знаю, насколько официально князь получил вознаграждение — в это я совсем не хотела лезть. Правда, кроме Долгорукова, есть еще я. Но я всего лишь стажер на побегушках, без каких-либо самостоятельных задач и полномочий… а потом, сегодня — финальное испытание, которое я никак не могу пропустить. Выходит, все это просто сойдет Хакиму ибн Аббасу и его гильдии с рук.

— Гая Васильевна, вы видите во мне врага, и совершенно напрасно. Я просто уверенно иду к своим целям — так же, как и вы.

— Ради своих целей я не приношу детей в жертву!

— Уверяю вас, жертвами стали отнюдь не дети. Да, обычно в ритуалах магии крови используют детей — их кровь сильнее, в ней больше нерастраченного будущего. Но, хотите верьте, хотите нет, но эту практику я считаю неприемлемой по этическим соображениям. Все жертвы были пусть и молоды, но уже успели повоевать в Глубинной Африке. Там мальчики берут в руки автоматы «татаринова» в двенадцать лет. Поверьте мне, на счету каждой из этих «жертв» больше смертей, чем было принесено всеми сангвиомагами Магриба за последнее столетие.

Я прищурилась:

— Вы так тщательно раскапывали биографии тех, кого принесли в жертву, чтобы добиться своих целей?

Хаким улыбнулся:

— Любопытно, что, если бы не глубокое почтение к вам, я мог бы адресовать вам тот же самый вопрос. Сколько людей погибло, чтобы вы получили власть на Севере, Гая Васильевна? И прежде чем нажать на спуск, вы тщательно исследовали биографию каждого из тех, кто перед вами стоял?

— Зато я никогда не натравливала толпу на непричастных!

— В самом деле? Что ж, вы еще совсем недолго в большой политике. В отличие от вас, я не буду выступать обличителем, — мягко улыбнулся Хаким. — Однако, хоть вы с упорством, достойным лучшего применения, раз за разом отвергаете мою дружбу, я сделал со своей стороны все, чтобы вы вошли в курс интересующего вас дела и не чувствовали, что вас используют вслепую. Надеюсь, однажды мне это зачтется. А теперь пришло время проследовать в зал суда. Близится оглашение приговора.

Глава 22

Последнее испытание проходит не совсем так, как планировалось

Уголовный суд королевства Магриб оказался на удивление камерным мероприятием. В небольшом, на своей манер даже уютном зале находилось всего-то пара десятков разумных, большая часть из которых — разного рода служащие, делопроизводители и охрана. Я тихо скользнула на свободный стул рядом с Долгоруковым.

— Тебя только за смертью посылать, — буркнул светлейший князь, впрочем, скорее мрачно, чем сердито. Думаю, он не сильно расстроился бы, если бы я вообще не пришла. Выглядел он сегодня представительным и совершенно трезвым.

Подсудимый сидел за решеткой, наручников с него не сняли. Он действительно был слегка похож лицом на брата — только моложе, более худой и совсем не такой импозантный. За происходящим он не следил, даже не смотрел на выступающих. У него было лицо человека, который давно осознал и принял свою судьбу.

Впрочем, процесс не вызывал особого интереса не только у обвиняемого, но и у всех остальных. Тщедушный человечек в фомитской джеллабе, который, как я не сразу поняла, был представителем государственного обвинения, быстро и монотонно зачитывал какой-то текст на устаревшем галльском, густо пересыпанном малопонятными мне юридическими терминами. Тучный пожилой судья в четырехугольной шапочке на арагонский манер рассеянно кивал, рисуя что-то на лежащих перед ним листах — возможно, сочинял любовную записку грудастой секретарше. Это напоминало богослужение в храме, где все, от священника до последнего нищего на паперти, давным-давно утратили веру.

— Что происходит? — шепотом спросила я Долгорукова.

— Все идет по плану, — негромко ответил он. — Идентификацию по эфирному отпечатку провели при мне. Это действительно тот самый человек, который вломился в институт и украл артефакт. Я уже отослал артефакт назад, мне подтвердили его подлинность. Сейчас суд огласит обвинительный приговор и передаст преступника российским властям — то есть мне.

— Ты вывезешь его в Россию?

— Вот еще. — Долгоруков небрежно повел плечом. — В России, знаешь ли, его немедленно должны будут казнить уже за сам факт того, что он маг крови, а это породит новый виток бюрократической волокиты, на этот раз отечественного разлива. К чему обременять налогоплательщиков бессмысленными процессуальными действиями? Я приведу приговор в исполнение здесь.

— Что, прямо в зале суда⁈

— Ну нет, конечно. У них тут должны быть оборудованные помещения.

— Ты понимаешь, что этого человека казнят не за то, что он сделал на самом деле? То есть за это тоже — но главная его вина не в краже. Это он провел три ритуала магии крови, и Хаким прекрасно об этом знал с самого начала! Ты это понимаешь?

— Понимаю, — рассеянно ответил Долгоруков. — Но подумай сама: тебе-то что за печаль? Я занимаюсь преступлениями, совершенными на территории Государства Российского и направленными против него. Выполнение работы криминальной полиции всего мира в сферу моей ответственности не входит.

— Да, но они же перевалили вину за эти ритуалы на гоблинов! Будут погромы, пострадают непричастные, могут даже погибнуть!

— Разумные на Тверди гибнут каждый день, — пожал плечами Долгоруков. — Более того, каждую минуту. Вот сейчас, пока здесь идет эта тошнотворная процедура, сколько народу погибло? С чего это должно меня волновать?

— С того, что тебя и Государство в твоем лице используют в местных разборках! Это же плевок в лицо — ты оставишь это просто так?

— Ой, да прекрати! — Долгоруков недовольно поморщился. — Все всегда используют всех в своих интересах. Что ж теперь, священную войну объявлять по каждому случаю? Ну все, наконец-то приговор. Дьявольщина, придется вставать. Хотя эта пародия на суд ни малейшего уважения не заслуживает.

По команде секретаря поднялись все, даже обвиняемый — хотя вот уж кому, казалось бы, терять было нечего. Приговор был составлен явно заранее, на том же устаревшем галльском, так что понимала я с пятого на десятое. Но смысл сводился к тому, что Фарук ибн Аббас совершил на территории России незаконное проникновение в закрытое