Так себе ученица - Яна Каляева

— Вы многого от меня хотите, госпожа Пинегина, — полковник едва заметно улыбнулся краешком рта. — Действительно, я мог бы ответить вам обтекаемыми фразами, но вы же завтра прочитаете новости, а я не хочу, чтобы у вас остались дурные впечатления от нашего сотрудничества. Гоблины Старого города — криминальный элемент, рассадник мелкой преступности, контрабанды и антисанитарии. Их защита — не приоритетное направление работы для королевской полиции Магриба.

— А разгневанные люди нуждаются в разрядке, поэтому пусть лучше покуражатся над никому не нужными, безответными гоблинами, чем возвысят голос против реальных виновников кровавых ритуалов, — перебила я.

— Вы все совершенно верно поняли, госпожа Пинегина, — спокойно ответил полковник аль-Идрисси.

Я вдруг осознала, что этот импозантный мужчина был, конечно, чрезвычайно корректен, даже любезен со мной. Но не потому, что он в действительности таков, а потому, что я — человек, белая, и за мной стоит спецслужба Государства Российского, с которой никому на всей Тверди портить отношения не хочется. Не говоря уже о том, что знатный молодой магрибинец — мой должник. Наконец, я — привлекательная молодая женщина. Любезность полковника связана исключительно со всеми этими факторами. А вот будь я нищей, безродной, из какой-нибудь презираемой расы — полковник… произвел на меня совершенно другое впечатление.

— Я вижу по вашему лицу, госпожа Пинегина, что вы многое желаете мне сообщить, — отметил полковник. — Однако, при всем уважении к вам, это будет лишь пустым сотрясением воздуха. У нас здесь свои порядки и свой способ решать проблемы. Что до меня — я выполнил свои обязательства и более ничего вам не должен. Желаю удачи на сегодняшнем состязании. Горд, что свел знакомство со звездой Арены еще до ее восхождения.

Действительно, я поняла, что здесь требовать нечего — мои полномочия, полученные по договору с Юсуфом, закончены. Я вскочила из-за стола, с трудом удержавшись от того, чтобы показать полковнику средний палец. Этот жест хорош, когда хочешь подчеркнуть свою доминирующую позицию, а сейчас у меня ее не было. Потому я просто выскочила за дверь, не тратя слова на прощание, и мы с Ахадом, прибавив темпа, побежали по набережной.

Я заметила, что поверх старых листовок появились новые, совсем свежие, еще более яркие. Они уже содержали не абстрактное обвинение, а конкретный призыв: «Пролитая кровь обязывает. Мы это прекратим. Защити своих детей» — и дата. Твою ж Галадриэль! Сегодняшняя. Нет, разумеется, это не было сколько-нибудь завуалированной нападкой на гильдию сангвиомагов, потому что поверх красного пятна был пропечатан силуэт мерзкого уродливого гоблина.

В ярости я чуть было не промчалась мимо своей палатки, но все же притормозила. Это ведь не только отдых по спортивному расписанию, но и какой-никакой канал оперативной связи. И действительно, владелец бровями указал мне на занавес, и, едва я вошла, протянул телефон с уже активным вызовом.

— Где тебя черти носят⁈ — заорала трубка голосом Долгорукова. — Ноги в руки и дуй к Дивану юстиции, тебя там встретят!

— Что случилось? — смогла я наконец вклиниться в его гневную речь.

— То, ради чего я торчу в этой дыре, наконец случилось! Нам передадут преступника для проведения казни.

Я вернула трубку хозяину палатки. Хотя день был теплый, ледяной ветер с океана вдруг пронизал до костей. Казнь… Вот уж не моя фишечка — казни. Надеюсь, исполнение доведется проводить не мне. Долгоруков же говорил, что я просто болтаюсь при нем в позиции стажера. А еще успеть бы к началу последнего испытания — до него осталось четыре часа. Ладно, как-нибудь обернусь. В конце концов, и присутствие при завершении дела, и испытание в школе гладиаторов — моя работа агента Тайного приказа Государства Российского.

* * *

Диван Юстиции располагался в помпезном колониальном здании с массивными ионическими колоннами. Кроме названия, ничто здесь не напоминало о Востоке — вся обстановка была подчеркнуто европейской, настолько, что это выглядело даже утрированно. Привратник в изумрудно-зеленой ливрее, обшитой кружевами, подобострастно распахнул передо мной массивную дубовую дверь. Однако с Ахадом внутрь было нельзя, и пришлось договариваться с горгоном, чтобы он подождал меня снаружи, в сквере. Против этого охрана ничего не имела.

Меня несколько раз вежливо спросили, есть ли при мне телефон и другие записывающие устройства, и попросили сдать их на хранение. Пистолеты просветили рентгеном и тут же с поклоном вернули. Видимо, охрану волновали не возможные убийства в зале суда, а спрятанные диктофоны. Правосудие в королевстве Магриб было делом глубоко небезопасным во всех отношениях, однако строго конфиденциальным — в законах прописывалось такое понятие, как судебная тайна.

Я ожидала, что меня встретит какой-нибудь мелкий клерк, но, к моему изумлению, дожидался меня Хаким ибн Аббас собственной безупречно одетой персоной.

— Гая Васильевна, я здесь, чтобы проводить в зал суда, — произнес он с легким, но почтительным поклоном. — Однако спешить некуда. Не желаете ли сперва выпить чаю?

Я растерянно поморгала.

— Не-а, не желаю я ничего, по крайней мере от вас. Но, Хаким… это ведь вашего брата сейчас судят за тяжкое преступление. Вы действительно вместо того, чтобы наблюдать за процессом, собираетесь гонять со мной чаи?

— Понимаю, это выглядит как бессердечие. — Хаким сокрушенно покачал головой. — Но, видите ли, с Фаруком мы никогда не были особенно близки, а в последний год и вовсе потеряли связь. Фарук — паршивая овца, позор нашего семейства, и я не имею ни малейшего желания лицезреть его дольше, чем это абсолютно необходимо. Тем более что мне уже пришлось общаться с ним всю ночь, исполняя долг главы гильдии сангвиомагов.

— Общаться? Вы разговаривали?

— В основном нет. Я был занят тем, что готовил его к смертной казни.

— Готовили? Это еще что значит?

— О, Гая Васильевна, вы пока многого не знаете о магрибских магах крови. Убить сангвиомага совсем не так просто. Члены нашей гильдии — а мой брат был исключен всего год назад — обладают множеством слоев защиты от разного рода нападений, последняя из которых — «мертвая рука»: если кто-то пробьется через остальные барьеры и все-таки убьет сангвиомага, сам неминуемо умрет в течение следующих двадцати четырех часов. Разумеется, я не мог допустить, чтобы с исполнителем приговора произошло нечто в таком роде, потому конклав гильдии работал над аурой Фарука всю ночь. Теперь