На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

Но Ирка даже не повернула головы в его сторону. По всему было видно: этот вопрос они уже обсудили, всё между собой выяснили, и сейчас она извинялась именно передо мной.

Не прямо, конечно. Цесарочка всё-таки девушка гордая. Но достаточно ясно.

— Ладно, принято, — сказал я. — Только давайте без продолжения. Вы помирились?

— Помирились, — важно сообщил Бейбут. — Красивой девушке можно многое простить.

Вот жук. Поднаторел уже в ухаживаниях. Льстить научился.

— Ну и хорошо. Тогда считаем вопрос закрытым.

Ирка заметно расслабилась и села рядом с Бейбутом.

А тот уже вовсю уплетал пирожок. Дождался.

— Вкусно, — сообщил он через несколько секунд. — С ливером. Мои любимые.

Откусил ещё и вдруг задумался.

— А ливер — это что, Ир?

— Начинка, — невозмутимо ответила она.

Мы с Иркой засмеялись.

Глава 28

Глава 28

— А не прогуляться ли нам по городу? — бодро предложил я сладкой парочке. — В знак примирения.

Большинством голосов — два против одного — решили поехать на рынок.

Бейбут жёг за кино, однако кино я и дома посмотрю. Видеомагнитофон имеется, кассет — целая куча. Вот если бы идти с девушкой и в темноте бонусом коленку пощупать — тогда другое дело. А так неинтересно.

На рынке было шумно, тесно и вкусно пахло сразу всем: мясом, специями, горячими пирожками, копчёностями и ещё чёрт знает чем. Затарился я основательно. Ещё и поторговался. Не из-за денег — больше ради спортивного интереса. Цены тут ещё те, и если торговец решил, что перед ним молодой дурачок с деньгами, пусть ждёт следующего.

Подметил, что армяне и азербайджанцы друг с другом хоть и не контактируют, но и открыто не враждуют. После Баку я, если честно, ожидал худшего.

Разумеется, пришлось подбросить друзей до дома. Заодно помог занести сумки — закупились они тоже прилично.

Зайдя в квартиру, я притормозил в прихожей.

М-да… А война-то тут была нешуточная. Зеркало разбито вдребезги. Вещи раскиданы по полу. Стул сломан и приставлен к стене. Надеюсь, не этим стулом Бейбута лупили.

Ну не Бейбут же руки распускал? Мой друг девочек не трогает. Никогда.

Что? Цыганка? Так она сама виновата была. Да и не бил он её.

Сам хозяин квартиры на окружающие разрушения внимания не обращал. Снял обувь, невозмутимо прошёл на кухню и принялся ставить чайник.

За чашкой чая, которую любезно предложили мне гостеприимные хозяева, я вдруг вспомнил:

— Кстати, забыл сказать. У вас будет помощница. Тьфу. У меня будет помощница депутата, — поправился я. — Точнее, даже две. Одна здесь, в Москве. Вторая поедет в Хакасию.

— Угу, — равнодушно отозвался Бейбут и продолжил пить чай.

А вот Ирка заметно напряглась. Как же — её узкоглазая мечта теперь в опасности. Вдруг какие-то там помощницы начнут домогаться до Бейбута прямо на рабочем месте?

Ни хрена она, по-моему, выводов не сделала. Как была ревнивой собственницей, так и осталась.

Впрочем… А как бы отреагировала на её месте Марта? Но ведь я же Марте не изменял. Или… с Архаровой у меня всё-таки что-то было?

Посидев часик еду домой. Возле дверей квартиры неожиданно сталкиваюсь с гостьей — моей подчиненной Оксаной Петровной. И надо же — тоже с пирожками! С маком. Запомнила ведь, какие мне нравятся.

Эдак к чемпионату я рискую не влезть в свою весовую категорию.

— И с чего такая радость? Да ты заходи, не стесняйся.

— Разговор есть, — коротко сказала Оксана, когда мы уселись на кухне, и я включил чайник.

— Проблемы?

— Что? Нет, — Оксана качнула головой. — Скорее радость. Ты же слышал про Баку… Вовремя я своих ребятишек оттуда вывезла. Спасибо тебе.

Я только рукой махнул.

Ребятишки у неё, конечно, уже давно не ребятишки, а те ещё здоровые лбы. Но для матери, видимо, хоть сорок лет стукнет — всё равно дитятко будет.

— А весной из армии сын возвращается… И порадовал: женится, говорит, сразу после демобилизации. Может, наконец, стану бабкой. Надо бы отметить такое событие.

— Без б! Есть у меня вино. Налить?

— Спрашиваешь! И ведь его невесту я знаю — хорошая девочка. На год младше, учились вместе…

Я слушал простую житейскую радость Оксаны фоном, а в голове вертелась мысль о шестой статье Конституции. Горбачёв между делом обронил, что Ельцин, Сахаров и Ко собираются провести в Москве митинг. Четвёртого февраля. То есть ровно через неделю. Требование — отменить руководящую роль партии.

Самое паршивое даже не это. По тому, как Михаил Сергеевич об этом говорил, я понял: он и сам, в принципе, не против отмены.

Горбачёва я даже понимал. Сам объявил перестройку, гласность и демократизацию. Теперь дать заднюю — значит признать, что последние несколько лет болтал языком. Только генсек, похоже, совершенно не представлял, куда его реформы в итоге страну заведут.

А я представлял.

Вообще, мне шестая статья сама по себе даром не сдалась. Да отменяйте вы её хоть завтра — только сначала создайте новую государственную структуру, которая заменит партийную вертикаль. А потом уже ломайте старую.

Посидели недолго. Выпил я совсем децл — утром ведь за руль. Ещё и Оксану на работу везти. Есть у неё, получается, личный шофёр в моём лице. Впрочем, в начале моей трудовой деятельности в ЦК всё было наоборот — это она каждое утро подвозила меня.

На работе — обычные хлопоты. Занят я в основном Оттавской конференцией по «Открытому небу», которая пройдёт с 12 по 14 февраля. Съедутся туда представители двадцати трёх стран НАТО и Варшавского договора, плюс наблюдатели от других стран СБСЕ. От нас будет Шеварднадзе.

К Грише меня за последние дни дёргали раза четыре, да ещё пару раз он сам забегал. Но самое интересное в Оттаве будет даже не это самое «Открытое небо». Там должны договориться, как дальше обсуждать объединение Германии: две Германии плюс четыре державы-победительницы — СССР, США, Великобритания и Франция. «Два плюс четыре». Так эту схемку потом и запомнят.

На следующий день сижу в кабинете Шумина и наблюдаю, как Григорий читает мою справку.

А читал он основательно. Несколько раз возвращался к началу, что-то подчёркивал карандашом, снимал очки, снова