На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Знаю примерно.

— Так вот, они теперь газету открыли. «Коммерсантъ». Уже три номера вышло. И планируют колонку: «Выборы — избиратели и депутаты». Папа хотел меня туда пристроить. Они вроде пообещали, а потом сказали, что нужны корочки помощника депутата хотя бы.

— «Коммерсантъ»? — оживился я. — Слышал, слышал.

Про то, что я слышал о нём в будущем, уточнять, разумеется, не стал.

А слышал немало. Газета эта скоро раскрутится с бешеной скоростью: её будут сметать из киосков, а свежие номера даже перепродавать в переходах метро дороже номинала.

Ну, тогда это резко меняет дело. Журналистка в такой газете, да ещё пишущая про выборы, депутатов и новую экономику, — это уже не косякнувшая когда-то Жанна. Это, извините, собственный информационный ресурс. К тому же весьма симпатичный.

Последнее к делу отношения не имело. Почти.

— Хорошо, — согласился я. — Будет тебе корочка.

Жанна расплылась в улыбке.

— Толя!

— Стоп. Я ещё не закончил. Но работать придётся по-настоящему. У меня в Москве приёмная есть, кабинетик небольшой. Будешь там дежурить вместе с остальными: принимать народ, записывать обращения. Если потребуется куда-то съездить — поедешь. Письма разобрать — разберёшь.

Жанна обиженно поджала губы.

— Работать я умею.

— Вот и посмотрим, максимально строго сказал я.

— Толя, ты лучший!

Она перегнулась через стол и чмокнула меня в щёку.

И почему красивые бабы вечно из меня верёвки вьют?

К субботе ситуация в Баку немного утряслась, а вместе с ней успокоился и Михаил Сергеевич. По крайней мере, когда я приехал на дачу к Горбачёвым, взвинченным он уже не выглядел.

Мы неспешно прогуливались по расчищенной от снега дорожке сада. Погода стояла вполне приличная, воздух — свежий, морозный. Даже не верилось, что всего в нескольких десятках километров отсюда шумит, суетится и чадит выхлопами Москва.

— Что у тебя с боксом? — поинтересовался Михаил Сергеевич.

— С девятого по восемнадцатое февраля чемпионат СССР. Потом двадцать третьего вылет на Кубок короля в Бангкок.

— В Играх доброй воли в Сиэтле будешь участвовать?

Я пожал плечами.

— Сначала матч СССР — США в апреле. Там если выиграю…

— Это хорошо, — кивнул Горбачёв. — Но максимум внимания всё же удели новым выборам.

— Это понятно, — согласился я. — А с боксом, наверное, вообще завязать придётся. После приезда всего две тренировки успел провести. И американцу чуть не слил.

— На неделе покажем твой бой по телевидению, — сообщил Горбачёв то, что я и так уже знал от Жанны. — И ещё, — продолжил он. — Оборудование по сотовой связи, вышки эти, уже пришли в СССР. Что там ваше совместное предприятие?

— Уточнял недавно. По плану февраль–март установка. Может, апрель. Сами понимаете, у нас хоть и не вечная мерзлота, но такие работы лучше…

— Да знаю, Толь, — мягко перебил он. — Я не тороплю. А теперь про Светлану…

Эко генсека бросает из стороны в сторону. Бокс. Выборы. Сотовая связь. Вот он, государственный размах.

— Она молодец, — охотно переключился я на более приятную тему. — Хорошо себя показала. Не зря из МГУ в МГИМО перевелась. Перспективы есть.

— А с хоккеистом этим у неё что? Пристроил его туда, куда она хотела?

— Да. Но после того, как отдаст воинский долг Родине.

Михаил Сергеевич усмехнулся.

— Это правильно. Только Раиса переживает, что Светлана с ним в США сорвётся. Другая страна всё-таки. Провокации возможны. Молодые…

— Не думаю. Она, когда надо, вполне рассудительная. И осторожная.

За обедом, когда Светка зачем-то убежала к себе в комнату, допрос продолжила уже Раиса Максимовна. Она подлила мне чай, подвинула вазочку с вареньем и вкрадчиво спросила:

— А как Светлана себя в Америке вела?

— Нормально, — уклончиво ответил я.

— Не уставала?

— Нет работала за двоих

— А не пропадала?

— Нет Раиса Максимовна..

— А что за поклонник у неё новый? Ну, тот, что ей необычный букет подарил?

Я едва удержался от улыбки. Спросила вроде бы осторожно и ненавязчиво. Во всяком случае, ей так казалось.

Вот сейчас бы ещё понять, насколько тётя в курсе. Светка могла рассказать ей всё в подробностях, а могла ограничиться фразой: «Один американец цветы подарил». Ляпну лишнее — и подставлю девчонку.

— Нормальный парень, впечатление хорошее. Но Светка у вас не дура, от одного букета ей голову не снесёт.

По всей видимости, ответом Раиса Максимовна осталась довольна и дальше копать не стала.

С Копцевым я пересёкся только на следующей неделе в спортивном зале. Встретил меня Игорь Леонидович без особой радости.

— Ну что, профи, доволен? — вместо приветствия спросил он. — Чемпионат СССР на носу, на «Кубок короля» едешь — и всем этим рискуешь ради чего, скажи?

— Я? Рискую?

— Ты почему без шлема дрался?

— Мне наша федерация разрешила.

— Федерация ему разрешила! — вспыхнул Копцев. — Да кто там твой контракт вообще читал? Им установка пришла чуть ли не из Политбюро — организовать бой. Взяли под козырёк, и всё. Но у тебя-то своя голова на плечах должна быть! Ради денег, что ли?

Вот тут мне стало слегка обидно.

— Не только ради денег. Хотелось им нос утереть. Показать, чего советский бокс стоит.

Это была правда. Ну… процентов на семьдесят.

Хотя чего уж самому себе врать? Бабки, особенно такие большие, тоже имели значение.

— Ну, если только так… — проворчал тренер, слегка оттаивая. — Ты парень самолюбивый, я знаю. Ладно. Давай посмотрим, что от тебя осталось.

Почти простил. Именно «почти», потому что всё равно смотрел на меня как Ленин на буржуазию.

— Толя, а башка после боя болела? — вдруг озабоченно спросил Копцев.

— Гудела немного. Мурер разок хорошо попал.

Тренер сразу нахмурился.

— Не тошнило?

— Нет., — поспешно ответил я.

— И в глазах не двоилось?

— Игорь Леонидович, не было у меня сотряса.

Я на самом деле так думаю.

Копцев снял с лавки лапы и начал натягивать их на руки.

— На лапы встанешь?

— Если надо — и лапы побью, — пожал плечами я.

— Давай только без геройства. Я тебе не Мурер.

Размялся я осторожно. Тело ещё помнило недавний бой. Особенно рёбра, плечи и та часть морды, которую Светка старательно замазывала в самолёте и перед таможней.

Ноги, правда, ожили быстро.